Солнце на красном
Шрифт:
Тео рассказывает всё это с явной неохотой, и я нисколько не удивляюсь, когда он останавливается и произносит:
— Прости, Тэми, я слишком устал от этого разговора! Давай в другой раз!
— Хорошо, — соглашаюсь я, но не могу удержаться, чтобы не спросить ещё об одной крайне интересующей меня вещи:
— А эти деморфы, они что, прямо везде? Много их вообще?
— Много. Очень. Вон один сейчас у двери в мою комнату!
Я смотрю туда, но ничего не вижу.
— Какие они? — спрашиваю я.
—
— Эя сказала, что они питаются нашими эмоциями!
— Не уверен. Конечно, некоторые вещи в нас могут их притягивать. Но это всё слишком неопределённо. Да, чаще они лезут к тому, кто дал им повод, я уже говорил. Но иногда они совсем не трогают человека, который весьма усердно делает то, что должно было бы их привлечь. Как будто что-то им мешает. Какой-то неучтённый фактор. Мы вообще слишком мало знаем о них.
— До разговора с тобой я даже не подозревала об их существовании!
— Это счастье на самом деле! Я всё время завидую тем, кто не может их видеть.
Он замолкает, задумчиво глядя перед собой, а потом вдруг оживляется и произносит:
— Присмотри за своим братом! Вокруг него так и вьются деморфы! Я не понимаю, с чем это связано. Ты и твой товарищ Райн почему-то их не интересуете, а вот Дейн… Это даже странно, ведь явно видно, что человек он мыслящий, одарённый, и не гнилой в нравственном отношении.
— Да! Он очень талантливый и вообще просто замечательный! — соглашаюсь я. — Но ему тяжело здесь. Может, как раз из-за деморфов?
— Вполне возможно. Они точно не питают к нам дружеских чувств. В лучшем случае, держат нейтралитет.
Глава 39
Сказать ему, или лучше не надо? — размышляю я, простившись с Тео.
Я думаю об этом весь вечер, то склоняясь к тому, чтобы открыть Дейну вероятную причину его страданий, то, напротив, опасаясь сделать этим ещё хуже. В итоге я ложусь спать, так ничего и не решив.
Просыпаюсь оттого, что кто-то трясёт меня за плечо. Это оказывается Дейн. Он весь дрожит, и я даже не сразу понимаю, что он пытается мне сказать.
Я включаю тусклый светильник рядом с кроватью и жутко пугаюсь. Дейн сам на себя не похож. Наверное, так выглядел бы человек, за которым гнались чудовища. Он держит бластер. Я беру его за руку и аккуратно разжимаю пальцы. К счастью, он не сопротивляется мне.
— Забери себе! Я боюсь… — сбивчиво произносит он.
— Что случилось? — спрашиваю, наконец, я.
— Мне страшно. Как будто сейчас произойдёт что-то непредставимо ужасное. Это я во всем виноват!
— В чём виноват? — не понимаю я.
— Я проклят!
Услышав его ответ, я ещё больше пугаюсь.
— Глупость какая! С чего вдруг тебе такое в голову
— Я точно знаю! — упрямо возражает Дейн. — Я и раньше это знал, только не хотел верить.
Бессмысленно с ним сейчас спорить, — думаю я.
— Ты просто устал! Тебе надо поспать! Сам ведь жаловался, что плохо спишь!
— Да, наверное, — растерянно отзывается он.
— Ложись на мою кровать, я погружу тебя в сон!
— Только не вздумай никуда заглядывать! — просит он.
Я ничего не отвечаю, и он повышает голос:
— Не трогай моё сознание! Не смей! Я тебе этого не прощу!
— Ты что? Как я могу против твоей воли? — возмущаюсь я.
После того, как Дейн засыпает, я решаю наведаться в его комнату. Мне тотчас становится зябко и как-то неуютно.
Что происходит? — недоумеваю я. — Неужели всё-таки деморфы? Поговорить с Тео? Но он сам толком не знает.
Лютый страх начинает просачиваться в моё сознание. Если Дейн потеряет рассудок…
Тогда я делаю то, что привыкла делать в последнее время, едва меня начинают атаковать разрушительные мысли и чувства — обращаюсь к Богу.
Падаю на колени и принимаюсь молиться о моём брате. Я теряю счёт времени и не замечаю ничего вокруг. Когда прихожу в себя, страх куда-то испаряется.
Обычная комната, — думаю я, — с чего это вдруг мне показалось, будто здесь что-то не так? Может, оттого, что Дейн поднял меня среди ночи и я ещё толком не проснулась?
Ещё совсем раннее утро, но я всё же решаюсь разбудить Райна.
— Ты заметил, что в последнее время творится с Дейном?
— Да, он тяжело переносит здешнюю обстановку. Плохо спит, устаёт.
— Нет, это не усталость! Скажи, ты сам в последнее время и даже перед отлётом из дома не замечал за собой ничего странного? Словно кто-то пытается деморализовать тебя, напугать, вызвать чувство вины?
Райн мрачнеет.
— Когда твой муж предложил мне сюда лететь, я естественно, тотчас согласился. Но буквально сразу стало твориться что-то невообразимое. На меня навалилась такая тяжесть, что я едва не отказался. В моей жизни было много всякого разного, но такого страха, как тогда, я, наверное, не испытывал.
— Представь себе, у меня было то же самое! — отзываюсь я.
— Мало того, — продолжает Райн, — в моём сознании стали всплывать вещи, о которых я меньше всего на свете хотел бы вспоминать. Ты ведь знаешь о моем погибшем брате-близнеце. Мы вместе были стажерами на звездолёте.
И ты, конечно же, в курсе событий, предшествовавших уничтожению Сирина. В те времена мы были слабее наших врагов. Просто из-за того, что у нас меньше людей и ресурсов. Они концентрировали силы в одном месте и прорывались к планете. Мы пытались им противостоять. Иногда даже успешно.