Солнце на красном
Шрифт:
Жгучая обида заволакивает сознание. Передо мной встаёт вдруг картина, которую я не раз рисовал в своём воображении: Старый Айрин, столица Велия. Площадь перед зданием Сената. И я, Дейн тен Заро, олицетворяющий собой могущество всего народа арья.
— Я не желал ничего для себя… Я хотел прославить имя тен Заро! Прославить Айрин! Не Старый и не Новый! Преодолеть разделение! Восстановить Империю! Солнце арья должно воссиять от края и до края Вселенной! А они так ничего и не поняли! У них на уме лишь деньги и зоологические удовольствия!
— Да! Я приведу тебя туда, можешь не сомневаться!
Внутри меня прорезается вдруг ещё один голос. Совсем другой. Тихий, но твёрдый. Он безжалостно обличает:
— Глупо лгать самому себе! Разве ты не готов был убивать? Не собирался выстроить свою систему принуждения и контроля? Разве ты не желал славы, поклонения, всеобщего признания?
— Я знаю, что ты этого достоин! — упорно стоит на своём первый. — Больше, чем кто бы то ни было! От тебя требуется совсем немного — просто открой мне своё сознание!
— Нет! Нельзя! Я не могу! — кажется, я выкрикиваю это вслух.
Голова становится совсем тяжёлой.
— Господи, помоги! Дай только вспомнить! — чуть слышно шепчу я.
Куда я лечу вообще? — эта мысль настойчиво вторгается в сознание, оттеснив на периферию всё остальное.
Я схожу с ума! — осеняет вдруг меня. — Надо срочно посадить флаер, хоть куда!
Цепляюсь за это намерение и заставляю себя сосредоточиться на управлении. Вывожу на экран данные об окружающих небесных телах. Наметив подходящий астероид, отправляю инту соответствующую команду.
Флаер касается серого каменистого грунта небольшой равнины между хаотично разбросанными скальными выступами и замирает.
Голова опять вспыхивает болью. Проклятый голос пронзительно верещит, словно ввинчиваясь в мозг:
— Что ты делаешь! Ты опять всё испортишь! Открой мне своё сознание!
И тут я, наконец, вспоминаю, где и когда слышал эту фразу.
Неудавшийся переворот. Смерть тех, кому доверял, как самому себе. Арест. Я был уверен, что со мной поступят по древним неписаным законам, обязывающим дать возможность побеждённому достойно выйти из игры. Закроют в комнате, где я найду оружие и сам поставлю точку, не уронив чести.
Но нет. Меня решили сломать. Превратить в безвольное ничтожество. Это всё тен Меро. Они давно уже не стесняются в средствах.
Никогда прежде я не ощущал такого абсолютного одиночества. Казалось, что все, кого любил, кому верил, погибли, оставили, а то и предали меня. Пару раз ко мне приводили бывших соратников. Сломленные и совершенно не похожие на себя прежних, они уговаривали меня покориться. Я мечтал о смерти, как о самом драгоценном и вожделенном даре.
Я унижен и раздавлен. Даже собственное тело начинает предавать. Остался последний рубеж.
— Открой мне своё сознание! — требует Рон тен Меро.
— Будь человеком, дай умереть… — из последних сил шепчу я.
— Умрешь, когда я позволю! — отвечает тен Меро.
Глаза
Прошлое и настоящее сливаются в одну точку.
Нечеловеческая тварь ждёт. Ждёт моего согласия. Потому что без него она ничего не может.
Но где взять силы не поддаться злой воле? На что опереться? Неужели в мире нет ничего прочного и вечного?
— Господи, дай поверить! — молю я.
Внезапно всё меняется. Как будто кто-то сдёргивает с глаз пелену, и я вижу бытие, как оно есть. Словно вырвавшись из-под власти законов физики, совлёкшись грубой материи падшего Творения, я воспринимаю одновременно множество вещей, далеко отстоящих друг от друга во времени и пространстве.
Терзавшее меня одиночество оказывается иллюзией. Смотрю и вижу, Кто был тогда рядом со мной и брал на себя ту боль, что превосходила мои собственные силы. Смотрю и вижу, как много людей были со мной. И даже те, в ком подозревал врагов, на самом деле сочувствовали мне.
Перед мной разворачивается вся жизнь, и я совершенно отчётливо осознаю, Кто хранил меня едва ли не каждый миг. Мой разум оказывается вдруг распростёртым в нечеловеческую ширь, и я вижу не только свершившееся, но и все варианты несбывшегося. Я обозреваю свой путь, полный развилок, и лечу в бездну отчаяния, понимая, чего оказывался лишён и на что обречён, когда сворачивал не туда. Зачем я противился Ему?
Если бы я только знал! — горько сетую я, но передо мной тотчас встаёт новый вопрос: не знал, или не хотел знать?
Уйти от честного ответа здесь, перед лицом абсолютной правды, невозможно. Я сгораю от стыда за свои падения, за ложь самому себе, за оправдание содеянного мною зла.
Но вот передо мной открываются и другие картины несбывшегося. Я вижу одинокую и грустную Мари, торопящуюся куда-то по чарующей набережной Надежды. Мы так и не слились воедино во взаимном упоении красотой и силой высоких и светлых чувств и мечтаний. Не родились ни тихая мечтательница Анни, ни весёлая бесшабашная Элли, ни такой озорной и упрямый Нэд. Не построен дом на Заре, зримое воплощение любви и заботы родных и близких. Да и вместо прекрасной оживающей Зари лишь мёртвый безымянный каменный шарик бессмысленно бежит по своей орбите вокруг солнца, которое никому не светит.
При мысли о том, что у меня есть Мари, дети, Заря, охватившее было меня отчаяние тотчас улетучивается. Ликующий восторг охватывает всё моё существо. Желаю в этот миг только одного — раствориться в славословии Того, Кто был так незаслуженно щедр и милостив ко мне. Неизъяснимое человеческими словами блаженство переполняет меня, душа трепещет, изливаясь в хвалебной песне:
— Благодарю Тебя за то, что Ты есть! За то, что Ты создал этот мир и меня в нём!
Время и пространство как будто исчезают. При всем желании я не смог бы сейчас ответить, как долго всё это длится, и где я нахожусь — на земле или на небе.