Солнце на красном

Дорн Неждана

Я очень удивляюсь, когда Тео приветствует меня на языке арья. За эти дни я успела отвыкнуть от его звучания, и всё чаще ловлю себя на том, что даже думать начинаю на языке тану. Да и с Райном и Дейном мы стараемся говорить именно на нём.

— Ты действительно из Тех, Которые Велят? — спрашиваю я.

— Да, я родился и прожил среди них почти 25 лет.

— А как тебя сюда занесло?

— Долгая история, — печально улыбается Тео. — Если хочешь, расскажу, но и ты тогда поведаешь мне о себе и о своем мире! Мне очень интересно узнать про арья, которых те,

другие, называют ортами.

— Ты в курсе, что это, вообще-то, оскорбление?

— Извини, я правда не знал! — смущается тану.

Мы усаживаемся в общей гостиной, в которую выходят комнаты тех, у кого пока нет семьи. Там сейчас никого нет, и мы занимаем два кресла в углу, где стоит какое-то раскидистое растение с недозрелыми плодами, разросшееся почти до потолка и подсвеченное специальной лампой.

Родители Тео с детства пытались сделать из него настоящего Просветлённого. Ему пришлось испытать на себе вегетарианскую диету, регулярные голодания, сенсорную депривацию, духовные практики типа медитации. Как при всём этом он ухитрился получить великолепное образование, для меня так и осталось загадкой.

Всё это в определённой степени расшатало психику Тео, сделав ее восприимчивой к тому, что обычно скрыто от людей, и он стал видеть и чувствовать то, чего не видят другие.

В конце концов один из старших родственников, заметив, что с подростком творится неладное, просто забрал его к себе. Родители особо не возмущались, так как тот принадлежал к кругу Основателей, тех самых, чьи предки много лет назад пришли к власти в Иттане, бывшем тогда довольно отсталым государством, и считались бессмертными.

— Можно мне прикоснуться к тебе? — спрашивает вдруг тану.

Я разрешаю, и он берёт меня за запястье. Он замирает, словно прислушиваясь к чему-то, потом говорит:

— Какая интересная у тебя энергетика! Я с такой ещё не сталкивался! Может, поэтому деморфы тебя сторонятся?

— Кто меня сторонится? — недоумеваю я.

— Деморфы! Это такие существа, не знаю даже, как их описать… Попробуй представить себе пустоту, наполненную холодным пламенем!

— Не понимаю!

— Они находятся среди нас, только люди их не могут видеть.

Он сумасшедший? — недоумеваю я. — Или тут, кроме людей, есть кто-то ещё? Но почему тогда другие их не видят?

Словно отвечая на мой вопрос, тану продолжил:

— Хотя некоторые всё же могут чувствовать их, особенно на Островах.

Летающие Острова! — я вспоминаю рассказ Тара и спрашиваю:

— Эти Острова, они действительно летают в небе Оданы?

— Да. Мы покорили гравитацию. Глубоко проникли в её тайны. Говорят, тот, кто это начал, имел контакт с неким деморфом. А я так и не смог пересилить себя…

Что же это за таинственные существа? — гадаю я. — Неужели во Вселенной имеется иная разумная жизнь, кроме человечества?

— Я читал, что первые Основатели могли как-то общаться с ними, — рассказывает Тео. — Правда, это опасно. Можно погибнуть. И я этому верю, потому что сам столкнулся. Они не очень-то доброжелательно относятся к людям.

— Они разумны? — спрашиваю

я.

— Да, но их разум не такой, как наш. Да они и сами не такие. Не знаю даже, как объяснить. Они не из привычной нам материи или энергии. Есть гипотеза, что они вообще из другого измерения. Но мы совсем ушли от темы нашего разговора, — замечает он наконец.

— Да, расскажи, как ты попал к Изгоям!

— Брат моего деда, тот, что забрал меня от родителей, на мой девятнадцатый день рождения, это считается у нас временем наступления совершеннолетия, подарил мне Аю. Она была Творящей музыку. Просто невероятно, что такое дарование воплотилось среди Исполнителей!

Я не смогла сдержать возмущения:

— Ты считаешь нормальным, что к человеку относятся как к бездушной вещи? Просто берут и дарят кому-то?

— Нет! И поэтому я сейчас здесь, а не там!

Он поднимает на меня взгляд. В его глазах плещутся боль, ярость, отчаяние…

— Я не смог воспринимать её, как вещь. Я увидел в ней человека. Мы общались с ней… так, как вы, наверное. Только не с помощью телепатии, а с помощью техники. Я надевал на голову специальный обруч, а у неё было Око. Мы могли воспринимать мысли и чувства друг друга. До этого я считал Исполнителей… неполноценными, что ли. Лишь заготовками, которым ещё только предстоит стать людьми. Да они, в большинстве своём, действительно не обладают многими качествами, присущими людям, например, совестью, ответственностью, способностью самостоятельно мыслить. Они даже искусство не воспринимают.

— А кто их такими сделал? — спрашиваю я.

— Не надо, я ведь знаю об этом гораздо больше, чем ты, — вздыхает Тео. — Ая была… Прости, мне трудно об этом говорить. Я знаю, я должен объяснить, чтобы ты могла понять, почему всё так… Я понял, что Ая — такая же, как мы. Так же чувствует, так же мечтает, так же способна к развитию. Она начала учиться, и у неё хорошо получалось. Я хотел ввести её в род. Да, был бы большой скандал. Но я знаю, что в старые времена такое случалось. Даже кое-кто из Основателей… Об этом не любят говорить, но так было. Я уверен, что смог бы настоять на своём.

Но потом мой двоюродный брат… В общем, она умерла. А он принялся насмехаться надо мной, говорил, что мои родители кормили меня травой, и теперь я неполноценный мужчина. Ая была девушкой, когда он…

Понимаешь, я вырос в убеждении, что интимные отношения препятствуют духовному росту. Поэтому всегда избегал случайных связей. А с Аей всё было серьезно. Я не хотел, чтобы это было так, мимоходом, как с какой-нибудь горничной или официанткой.

И тогда я его убил. Я знал, что так нельзя, но просто не смог с этим жить. На меня накинулись деморфы, чтобы разрушить мой разум или тело, им всё равно. Они часто так делают, когда им есть за что уцепиться в человеке. А убийство и некоторые другие вещи открывают им такую возможность. В общем, я долго болел. Все были уверены, мне конец. Вот только деморфы не могут перейти некую границу. Она у всех разная, правда, я не понимаю, отчего это зависит. И потихоньку я всё-таки пришёл в себя.