Солнце любви
Шрифт:
– Про алиби Ипполита.
– Который убил вашу Маргариту, — продолжила красотка с издевкой, — в восемь лет. Жуткое дело.
– Мою Маргариту? Мою? Это не так, но ваша осведомленность меня пугает, — медленно сказал он и по вдруг изменившемуся лицу ее понял, как она испугалась, и отбросил уловки: — Варя, речь идет о моей жизни.
Она кивнула.
– Кто поставляет вам информацию? Кто под меня копает — Поль или ваш сутенер? — философ опять сорвался и попросил прощения. — Поль или Ангелевич?
Она
– Мне отпущена неделя: или я найду его, или — простите за высокопарность — погибну.
– Теперь не расстреливают. — Оба взглянули на браунинг. — Но за троих дадут много, пожизненно. Конкретно мне никто про вас не рассказывал, я умею наблюдать.
– Подглядывать и подслушивать?
– Ага. Про алиби Поля мне ничего не известно, сами между собой разбирайтесь. А Валера был в клубе.
– Когда?
– И тогда, и тогда, оба раза. Я — свидетель.
– Сколько длится ваша раздеваловка?
– Обычно три выступления за вечер по пятнадцать минут.
– Но вас ведь можно пригласить и на отдельный, так сказать, столик?
– Я никогда этого не делаю, запомните! — отчеканила Варя. — Он сумасшедший ученый, но не убийца.
– Откуда такая уверенность?
– Своим глазам я верю. и своему чутью. Я чувствую людей.
– Иллюзия, вы слишком молоды. Ну, если мужчин в определенном плане.
– Пусть мужчин. Он не такой.
– А кто, по вашему глубокомысленному выражению, «такой»?
– Вы! Я сразу почувствовала, тогда еще, на галерейке, когда вы наблюдали смерть наркомана.
Так пронзительно вспыхнул в памяти тот горячий вечер, когда все началось. И брат был здесь — если б знать! — совсем рядом и живой.
– По-вашему, я испытывал удовольствие при виде гибели.
Она перебила:
– Может, и не удовольствие, но вы были как одержимый.
– Нормальная реакция!
– Нет, как одержимый, от вас прямо волны какие-то.
Он перебил:
– Одержимый чужой смертью? Это очень странно, — Петр Романович пристально смотрел на девушку, — очень интересно. — и вдруг ощутил что-то липкое на пальцах, на ладонях. и запоздалую резкую боль. Кровь?.. Это бордовый ликер, он смешался с кровью. Варвара вскрикнула.
– Извините, я нечаянно раздавил. такое хрупкое стекло.
– Вы поранились?
– Пустяки, до свадьбы заживет, — отделался неуместной банальностью.
– Ничего себе, какая сила!
– Это нервы.
– Да что вам тот наркоман — брат? — услышал он уже вдогонку; он спешил остаться один. «зализывать раны», — подумалось насмешливо, и вновь прозвенела «поэзия»: «Что никогда в церковной тишине не пропоют над нами Аллилуйя».
25
Из
Преступник или имел ключ от входной двери, или Маргарита открыла кому-то «своему» (и в том, и в другом случае действовал, так сказать, «свой»), и они прошли в отцовскую комнату. Судя по обстоятельствам (компания «свидетелей» в соседней квартире), имело место не хладнокровно рассчитанное, а непредумышленное убийство в порыве ярости, страсти, мании — не исключена и провокация со стороны больной проститутки, которая получила не меньше пяти ударом тупым предметом в области темени. Смерть наступила в промежутке с 19.00 до 19.40, когда труп был обнаружен Петром Острогорским.
— Ваше время, Петр Романович, — уточнил следователь с удовлетворением. — В семь часов вы ее препроводили в последний путь, через сорок минут нашли труп.
(Адвокат сумел нажать на нужные пружины, давнее «дело» было поднято с «нулевым», в общем-то, результатом: «Ничего новенького», — констатация Антона Антоновича.)
– Я помню: когда Маргарита появилась во дворе — почти сразу и Подземельный с дежурства, — на ней была желто-черная бейсболка, надетая козырьком назад.
– Ну и что?
– Она сняла ее и держала в руке, потом положила на колени, когда села в качалку.
– Ну и что? («Вот заладил!») В течение «эпизода» шапочка упала и запачкалась в крови. Или вы ее считаете тем «одушевленным» предметом, который то исчезал, то появлялся?
– Да нет, но странно.
– Странно доверять пьяным фантазиям. Если они вообще были высказаны, а не придуманы вами.
– Фантазии медика постепенно становятся реалиями. Он спросил у меня перед самым уходом, вне всякой будто бы связи с предыдущим: «Знаешь, какой у американчиков любимый спорт?» И сам ответил: «Бейсбол».
Наступила пауза, которую в конце концов нарушил Петр Романович:
– Если вы в третий раз спросите: «Ну и что?».
– Спрошу.
– Здесь какой-то намек. Как раз в духе Ивана Ильича такого рода головоломки, недомолвки, двусмысленности.
– Да все понятно. — Следователь позволил себе слегка расслабиться. — Преступник зверски убивает проститутку, чтобы похитить спортивную шапочку, а заметив, что она запачкана, кладет обратно.
– Вы утрируете. Но мотив и вправду непонятен — если мой брат не убийца, а жертва, как оно впоследствии и оказалось. Установлена группа крови на носовом платке, обнаруженном у Павла?