Сокрушая врага
Шрифт:
Предводитель бродников вновь круто завернул влево. Пройдя несколько сотен метров, они вышли на небольшую полянку. Бокул остановился.
– Хорош! Пришли, тута стоять и будем, - объ-явил он и первым скинул на землю свою калиту.
Павла усадили на чей-то мешок и впервые за долгий переход дали напиться. Ростик запрокинул кожаную флягу, позволяя главе медвежьего рода утолить жажду, но тут же воскликнул:
– Хватит сосать, - и отдернул сосуд.
– И на том спасибо, - благодарно выдавил пленник с некоторым сарказмом.
– Ага, - буркнул недовольный бродник, встряхнув флягу и оценив, что воды осталось меньше половины,
Глава третья
Плохие вести
Не плачь!
Сегодня умерли не все.
Хотя поплачь -
Мы потеряли многих…
Юски, как и рассчитывал, добрался до Каргийоки почти к закату дня. Солнце начало заваливаться за горизонт, темнело. Стража у ворот признала его не сразу. И только когда Юски покрыл их всех отборным вепсским матом, его пропустили вовнутрь. Грязный и изодранный, он вломился в ворота поселка, как лемби, [18] вырвавшийся из цепких рук Юмала. Он едва добежал до колодца, перепугав детишек и баб. Женщины, выронив ведра, всплеснули руками и попятились. Гонец жадно опрокинул на себя ведро ключевой воды и окатился, на лету хватая ртом влагу. Ко второму, полупустому ведру он подошел уже спокойно, опустился на колени и принялся пить воду мелкими глотками. Затем он поднялся, тряхнул волосами, окатывая собравшихся веером брызг.
Утолив жажду, Юски устало огляделся. Бабы и детишки уже успокоились - признали-таки своего. Со всех сторон к колодцу уже спешили мужики, оставшиеся для защиты Каргийоки.
– Что случилось? Была ли битва?
– Где Баар?
– Где наши воины?
– Что там новгородцы?
– Да, а где Баар?!
Его засыпали вопросами, но Юски молчал, озираясь по сторонам. Он не хотел вот так с ходу огорошить земляков горькими вестями. Юски видел тревожные глаза женщин, он знал их всех, всех, чьи мужья, сыновья и братья ушли в этот последний для них поход. Он ждал нойду, [19] сначала надо было доложить о случившемся ему. В отсутствие главы рода только нойда мог решить, что делать и как поступить. Люди, почуяв неладное, притихли. Какая-то молодуха взглянула в глаза Юски и завыла. Да так пронзительно, что несколько малышей в толпе завопили в ответ, а Юски отвел глаза. Ноги женщины подкосились, и она медленно, словно тряпичная кукла, осела наземь.
– О боги… - раздался за спиной Юски чей-то стон, - о боги…
– Пустите, - устало попросил вепс, расталкивая собравшихся.
Он уже заметил Капса, спешившего к колодцу.
– Люди, пустите, говорю, потом, все потом…
Юски пропустили, и он нетвердым шагом пошел навстречу жрецу. Еще издали Капс понял если не все, то многое.
– Не здесь!
– твердо изрек он, когда они встретились.
– не здесь, Юски!
Вепс согласно кивнул головой.
– Пойдем, я провожу тебя до дома, хотя лучше было бы отвести тебя в Хиден, [20] - продолжил нойда вполголоса, - но, вижу, ты туда уже не дойдешь.
– Не дойду, мудрейший, не дойду.
Капс величественно переложил посох в левую руку, а правой, придерживая Юски под локоть, увлек его по направлению к дому.
Кто- то из быстроногих мальчишек уже принес весть жене Юски, Айникке, и теперь она, выйдя за ворота дома, стояла
– Юски, - со всхлипом выдавила она из себя и кинулась ему на шею.
Хоть Нойде и не терпелось узнать о приключениях вепсской дружины, ушедшей во главе с Бааром на помощь новгородскому князю, но он все же отступил, дав бабе время на встречу.
– Юски, ты жив, - радовалась жена, обнимая мужа, - ты жив…
– Молчи, женщина, накаркаешь, - стараясь быть построже, ответил Юски, но потом сам не удержался и крепче прижал жену к груди, - Айникке…
Она всхлипнула последний раз и, спохватившись, осторожно отстранилась:
– Прости, мудрейший, что задерживаю, - с легким поклоном обратилась она к нойде, утирая слезы.
Капс ответил снисходительным поклоном, - мол, чего уж там, главное - мужа дождалась.
– Как дети?
– спросил Юски, когда он, приобняв жену за плечи, входил во двор своего дома.
– Хвала Юмалу, здоровы, - улыбнувшись, ответила Айникке.
И как в подтверждение ее слов, двое мальчуганов двенадцати и десяти лет вылетели с огорода навстречу отцу. Они хотели было с разгону повиснуть на Юски, но, вовремя заметив грозно сдвинутые брови нойды, не решились. Дюже Капс не любил озорников. Дети умерили свой пыл и почти спокойно подошли к отцу у самого порога дома. Юски ласково улыбнулся и потрепал пацанов по светлым волосам.
В дом вошли только Юски, его жена и нойда. Айникке быстро поставила на стол брусничный квас, хлеб и небольшой кусок вареного мяса и поспешила выйти. Как ни хотелось Капсу начать разговор, он, памятуя о нелегкой для Юски дороге, дал воину утолить голод и жажду. Да и сам вепс прекрасно понимал, что с голодухи лучше сразу на еду не налегать.
– Вижу, что дела у князя новгородского плохи, - начал нойда, пристально посмотрев в глаза Юски, когда тот отставил пустую кружку, - насколько плохие известия принес ты в Каргийоки?
Юски, ничего не утаивая и не скрывая, поведал нойде всю правду. О том, что они проиграли битву, что, вероятно, погиб Вадим и, кажется, воевода Радей, и что о судьбе новгородского князя ему ничего неведомо. Нойда тяжело вздохнул, узнав, что из похода никто в Каргийоки не вернется, а это значило, что медвежий род потерял почти всех мужчин. Десятки семей остались без кормильцев, десятки вдов и сирот… Их род понес большие потери, но это была еще не последняя плохая новость.
Рассказал Юски и про то, как они вдвоем с Бааром пробирались в Каргийоки, и что их полонили невесть откуда взявшиеся бродники во главе с самим Бокулом Шибайлом.
– Шибайло?
– не поверил Капс.
– Откуда он в наших краях?
– Не знаю, - пожал плечами Юски, - наверное, подался сюда от гнева того боярина, что поклялся его извести.
– Да, да, - в раздумьях пробормотал нойда, - значит, этот Бокул требует выкуп за Баара?
– Он ждет, что я принесу его через три дня, считая от сегодняшнего утра.
– Так-так… - тонкие пальцы Капса забарабанили по столу.
– И что же вы придумали с Бааром?
– Надо сделать так…