Сокрушая врага
Шрифт:
Что там было еще? Ах да, эти мерзкопротивные лягушки, жабы и жабонята. Впрочем, Юски ухитрился развести огонь или, как он выразился, испросил лесного духа, и тот даровал огонь. Так вот, после того, как Юски обжарил на огне лягушачьи и жабьи лапки, они показались даже очень ничего - прямо-таки со вкусом курицы! Вот что было действительно хорошо, так это ужи. Такие длинные и мягонькие, а после обжарки так и таяли во рту. Ну грибы и ягоды вообще не в счет, их тут было на каждом шагу, хоть косой коси, но
Был уже полдень, и Павел, удобно устроившись на мху у большой сосны, привалился к ее стволу и предался мечтаниям. Эх, как хороши были теткины пироги с рыбой, капустой, с ягодами да под молочко - красота. Ау, тетушка, ау, пирожки, где же вы, мои дорогие?!
– Черт, где же Юски, - Павел нервно огляделся.
Вепс еще часа два назад ушел на лесную речушку, - мол, слышал он там уток.
«И как он их поймает?
– думал глава рода.
– Они же типа летают».
С соседней сосны упала обглоданная шишка, Павел посмотрел наверх. Белка, сложив передние лапки, жалобно смотрела вниз на оброненную вкусную шишечку.
В желудке заурчало, Павел облизнулся, с прищуром посмотрел на белку и отрицательно мотнул головой:
– Неее, не вариант…
Павел отпустил взглядом белку, поджал одну ногу и задумался. Задумался серьезно и надолго, как-то обо всем сразу. Об этой странной жизни, что забросила его и Вадима черт знает куда. Именно его и Вадима, а об этом малознакомом ему реконструкторе Андрее-Сигурде он как-то уже и забыл. Этот Сигурд как-то быстро вылетел из их жизни. А теперь еще и Вадим. А может, он жив? Может, ему удалось?…
Желудок заурчал протяжно, с надрывом, как испорченная водопроводная труба, и мысли окончательно сбились в кучу. Из всей этой кучи уцелела только одна, самая яркая и вожделенная мысль - пожрать бы!
От, казалось, далекой лесной речушки вдруг явственно донесся печальный утиный кряк. Павел оживился, отклонился от дерева, навострил уши. Он глазами пожирал кусты, в которых примерно два часа тому назад скрылся Юски. Пашин желудок ждал его возвращения и, естественно, не с пустыми руками, а с жирной, очень вкусной уткой. Он ждал и дождался.
Где- то в лесу едва слышно хрустнула ветка. Павел напряг слух. Кусты затрещали, мелкие пернатые встрепенулись, взлетая и оглашая округу игривым щебетом. Юски, откинув последнюю ветку, вышел на поляну довольно улыбающийся и с добычей в руках.
– Юски, ты сумел ее взять!
– вскочив, радостно приветствовал охотника Павел.
– Вовсе и не трудно, - отмахнулся вепс, - почти как рыбу.
Юски приблизился и протянул увесистую утку товарищу:
– Возьми. Справишься?
– С чем?
– Надо ощипать.
– Кто? Я?
– Павел отступил на шаг.
– Ну
Глава рода сглотнул голодную слюну.
– Да, пожалуй, я попробую…
Паша взял протянутую ему дичь за лапы.
– Надо так надо.
Юски собрал хворост и быстро развел костерок, а Павел тем временем ухитрился выдернуть из утки четырнадцать перьев, которые аккуратно и заботливо сложил возле себя.
– О-хо-хо, - сочувственно вздохнул вепс, подходя к Павлу, - ладно уж, Баар, давай-ка я сам.
Он принял измученную утку из натруженных рук главы рода и начал ловко ощипывать перья клочьями, местами обнажая розовое мясо. Перьев было довольно много, Павел сбился со счета, хотя с чего он вдруг начал их считать, он и сам себе не мог объяснить.
«Наверное, башня с голодухи поехала», - озарила сознание оправдательная мысль, и Павел спокойно опустился на прежнее место возле сосны, предоставив заботу об ужине опытному вепсу.
Когда последнее перо упало на землю, Юски отложил утку и принялся расхаживать по полянке, уткнувшись взглядом в землю.
– Что ты там потерял?
– нетерпеливо спросил Павел.
Юски резко нагнулся и поднял широкую палочку.
– Вот!
– сказал он, гордо продемонстрировав находку.
Павел пожал плечами, палочка как палочка, с одного конца плоская, чем-то даже на нож похожая. Юски вернулся к «обнаженке», как Павел про себя назвал ощипанную утку, склонился над ней и стал вскрывать ей брюхо.
Ловко орудуя импровизированным деревянным ножиком, вепс выпотрошил утку и разломил ее на четыре куска. Затем он изготовил из свежих веток небольшие вертела, нанизал на них куски мяса и пристроил на огонь. Оставалось только ждать.
Первым не вытерпел Павел.
– Да готово уже, Юски, - голодным голосом произнес он после десятиминутного ожидания.
– Еще нет, - твердо ответил вепс.
Он проткнул деревянным ножиком мясо, убедившись, что мясо еще кровяное.
– Еще не готово, - повторил Юски, - ты же не любишь с кровью, но можешь попробовать и так.
– И долго еще будет длиться это издевательство?
– спросил глава медвежьего рода, втягивая ноздрями воздух, наполненный ароматом жареного мяса.
Расплавленный жир стекал по мясу и капал в костер, шипя и возбуждая пламя. Куски наконец стали покрываться корочкой. Павел мог поклясться, что уже чувствует во рту вкус мяса, да хрен с ним, что без соли. Желудок запел, взывая хотя бы к маленькому кусочку. Павел ждал, он сопротивлялся, боролся с собой…
– Вот этот, кажется, готов, - обыденно произнес Юски, тыча щепкой в один из кусков.