Сокрушая врага
Шрифт:
– Ну а я Бокул, - он вновь ухмыльнулся.
– Людишки Шибайлой [2] кличут. Разве не слыхали?
Запах гнилых зубов и еще какой-то гадости ударил Павлу в нос.
– Ну что ты жрешь?… - еле слышно буркнул Павел, зажал нос и отвернулся.
– Так вы что, про Бокула Шибайло не слыхали?
– гнусавый обвел взглядом своих подельников и в голос заржал.
Дружки поддержали главаря дружным басистым хохотом.
– Они не слышали… Ха-ха-ха.
– Ишь ты, чувахлай [3] какой!
– Ха-ха-ха…
– Га-га-га…
Юски протиснулся
– Слыхать-то мы слыхивали про тебя и головников [4] твоих, - смело начал вепс, - но только сказывают, что ты, промышляя у Новгорода, крепко насолил тамошнему боярину.
– А, значит, слышали-таки, - обрадовался Шибайло своей громкой славе, что дошла и в эту, забытую богами, глушь.
– И еще ведаем, как ты едва пяты свои едва унес от железа каленого, коими боярин тот попотчевать тебя обещался. Посему вижу, утек ты от боярской руки. Чай, поди, и порты промоченные ужо поменял!
Ни Павел, ни Юски не заметили, как гнусавый коротко взмахнул правой рукой. Кулак предводителя головников резко влепился в грудь вепсу. Юски широко хватанул ртом воздух и согнулся. Второй удар в челюсть отбросил его на Павла, и тот, успев подхватить товарища за подмышки, не дал ему упасть.
– Гляжу, много ты знаешь, чудин, - левый глаз главаря задергался пуще прежнего, - смотри, язык твой можно и укоротить.
Павел приподнял вепса и шепнул на ухо:
– Обожди… Не шуми…
– Ладно, хватит лясы точить. А ну-ка броднички, [5] вяжите этих бздыхов, [6] - обратился Шибайло к своим дружкам, - да покрепче вяжите.
Бродники вмиг скрутили обоих, накрепко связав руки за спиной веревками.
– Вы теперь мои яшники, [7] - твердо заявил главный бродник, глядя прямо в глаза Павлу, - так что не балуйте, а там ужо решим, что с вами делать.
Глава вторая
Бродники
Я по лесам-полям гуляю,
Купчишков крепко я пугаю.
Ну бродник я, что вам за дело?
Коли меня так жисть заела!
Песня бродников
Идти со связанными за спиной руками было неудобно, да еще промокшая обувь из лисьей шкуры сбилась и мешала переставлять ноги. Павел старался удержаться и не упасть, все время спотыкался и запутывался в сползающих с ног кусках шкуры. Однако, видимо, бродники никуда особо не торопились, посему шли не спеша, давая яшнику возможность самому справляться с намокшей и ставшей неудобной обувью. Благо это мучение длилось недолго, и вскоре они вышли на елань, [8] где стояли два больших вепсских шалаша - тот самый рыбацкий летник, о котором говаривал Юски.
– Что, признал родимые места?
– ехидно спросил яшников длинный, как жердь, бродник.
Те не ответили.
– Ростик, - обратился старшой к длинному, - веди яшников к березе, да ноги им спутай!
Пока Ростик выполнял распоряжение
– Сидите покудова, - буркнул Ростик и не преминул больно пнуть ногой Юски, - не юрите! [9]
Вскоре от костра распространился чудный запах поджаренного мяса, желудки пленников заурчали. У Павла сразу потекли слюнки, и ничто не могло заглушить проснувшийся голод, ни переживания, ни их новое, весьма печальное положение. Паша жадно сглотнул слюну и чуть не подавился.
– Блин, эх, - он чертыхнулся, - может, и нам дадут мяска пожевать, а то у меня еще с прошлой твоей утки, Юски, до сих пор свербит во чреве.
– И не надейся… Не дадут, тати криволапые.
Юски оказался прав, кормить их и не собирались. Они просидели до самого вечера в гордом одиночестве. Руки и ноги давно уже затекли, и оба они впали в притупленное состояние дремоты. Про голод и жажду пришлось позабыть, теперь хотелось только одного: избавиться от пут, встать и размяться.
Когда стало смеркаться, к ним подошел Бокул и еще один разбойник с темной жидкой бородой и огромными черными усищами. И имечко у него было подходящее.
– Черноус, - обратился к нему главарь, - неси-ка тюльку.
Черноус принес от костра увесистое полено и поставил напротив пленников. Бокул водрузил на тюльку свой бандитский зад и упер руки в колени.
– Ну что, Баар, - начал он, - надо бы покалякать о твоем откупе.
Павел дернул ногами.
– Сначала развяжи, - потребовал он, - иначе сговору не будет.
Главарь склонил голову набок, с хищным прищуром оглядел обоих яшников.
– Черноус, развяжи обоих, - распорядился он, хитро подмигнув своему подельнику.
Головник с тараканьими усами освободил пленников от веревки и, достав из-за пояса топор, встал позади главаря.
– Можете встать, - дозволил Бокул, - только не юлите. Черноус у нас славно орудует топором, тюк - и утащат вас ляди [10] под коряву колоду.
Черноус усмехнулся, - мол, главарь у нас знатный шутник!
Пленники едва поднялись на ноги, встали и принялись переминаться с ноги на ногу, одновременно потирая руки, чтобы разогнать застоявшуюся кровь.
– Не будем долго кружить, - начал Бокул, - какого добра твои людишки за твой выкуп собрать могут?
– А что ты сам-то хочешь?
– вопросом на вопрос ответил Павел, решив проверить главаря на жадность.
– Серебро есть?
«Все они одинаковы, - подумал глава медвежь-его рода, - с серебром-то оно, конечно, легче бегать…»
– Нет, - твердо ответствовал Павел, - откуда же ему взяться-то?
– Ой, не юли, Баар, не надо…
С этими словами предводитель разбойников порывисто вскочил и оказался лицом к лицу с Павлом. Он коротко глянул в глаза яшнику и двумя руками рванул рубаху на его груди, да так быстро, что Павел не успел среагировать. В следующий миг волосатая рука главаря сорвала с шеи главы медвежьего рода кожаный шнурок.