Сокровище пути
Шрифт:
Она ожидала, что Кано или Дажо хоть как-то откликнутся на шутку, но они молчали.
– Ру, отведи девушку в мастерскую, – вдруг негромко сказала Кано, и Ру возникла, как из воздуха.
Аяна собрала свой свёрток и перевязала шнурком.
– Госпожа Кано, так что по поводу платья? – начала было она, но Кано сделала другой мимолётный жест кистью, останавливая её.
– Я дам тебе седу. Вышьешь два коротких стебля по рисунку, который я тебе дам. Если справишься – будешь работать у меня. Одна из моих вышивальщиц вышла замуж в другой город.
Кано встала, прямая
Аяна шла за ней в недоумении. Ей, похоже, удалось найти место, где её могли взять на работу, но всё было слишком странно. Она повторила жест, которым Кано прервала её, и состроила противное лицо. Эта женщина раздражала её своим бесстрастной физиономией и своей чопорностью.
– Сюда, госпожа. – Ру показала на раздвижную дверь, ведущую из сада прямо в дом. – Проходи.
Мастерская была маленькая, но светлая и очень чистая. На маленьком столике под приоткрытым окном курилась палочка благовоний, и запах был едва ощутимым, но приятным. Ру показала на один из стульев, и Аяна с удовольствием оперлась на спинку, вытягивая ноги.
Ру покосилась на неё, но ничего не сказала. Она достала деревянный короб с мотками ниток, и Аяна вытянула шею ей навстречу, вглядываясь в блестящие мотки седы.
– Тебе нужно вышить два стебля, – сказала Ру, протягивая Аяне рисунок. – Вот ткань. Нитки возьми по своему вкусу.
– Какого размера вышивка, – спросила Аяна, поднимая глаза на Ру. – и для чего это предполагается?
Ру пожала плечами и вышла из комнаты, оставив Аяну в одиночестве.
Она выдохнула, надувая щёки, и удручённо покачала головой. Конда что-то говорил о том, как во дворце странно себя ведут люди, но тут был не дворец, а странности уже порядком её раздражали.
Она восстановила в памяти наряд госпожи Кано. Тёмно-синее полотно блузы с застёжкой на плече, так же, как шили у них в деревне кафтаны. Юбка с очень высокими разрезами по бокам, из-под которой виднелись неширокие штанины. Точно! На манжетах была вышивка. Она прикинула пальцами ширину манжета. Ткань, которую ей дала Ру, была тоньше холстов из власки. Конда говорил, у них есть седа, шерсть, хлопок и конопля. Наверное, это и есть тонкий хлопок. Наряд госпожи Кано был плотнее. На что предполагается такая ткань, которую ей дала Ру? Домашнее платье? Нательная сорочка?
Она положила перед собой отрез желтоватой ткани и пальцами пробежалась по моточкам ниток. Красивые оттенки блестящих нитей радовали глаз. У Аяны засвербило в кончиках пальцев. Она полгода не вышивала и не шила ничего, если не считать, конечно, бровь Верделла.
Стебли без листьев, изображённые на рисунке, были похожи на стебли вьюнов. Она взяла два зелёных оттенка и поразилась, насколько тонкими были нити. Игла тоже была такой тонкой, что Аяна еле ухватила её задубевшими от бесконечной стирки в дороге пальцами.
Петелька, стежок, иголка в петельку. У неё на глазах выступили слёзы. Аяна сидела с привычной работой в руках, но была между двумя мирами – Конды и своим родным – в незнакомом городе, в чужом доме, а Верделл выбежал, хлопнув дверью. Седа
– Достаточно, – сказала Кано, и Аяна взрогнула. Она не заметила, как та подошла сзади. – Придёшь завтра к восьми. Раньше не нужно. Работать пока будешь на хлопке. Два с половиной медных в день, каждый день. Ру приносит обед. Ваша комната за этой дверью. – Она грациозно указала в сторону одной из дверей. – После шести вечера ты свободна.
Аяна быстро подсчитала. Полтора серебряных в месяц. Это мало. Может, это много для здешних мест, но для них с Верделлом этого мало. Их каморка стоит два с половиной медных в день. А ещё еда... Всё, что она заработает, будет уходить на комнату. Верделл! Сколько он сможет заработать?
– Ты считаешь, что этого мало? – бесстрастно посмотрела на неё Кано. – Спустя какое-то время я доверю тебе сложные вышивки на седе, и оплата возрастёт. Думаю, через три месяца.
Три месяца! Аяна была готова закричать. Она не сможет работать три месяца. А ещё ей нужен керио. Отчаяние поднималось, холодной водой плескаясь у ног.
– Госпожа Кано, – сказала она, вставая. – Я должна подумать. Я приду завтра утром и сообщу своё решение.
Кано промолчала. Ни один мускул не дрогнул на её лице.
– Хорошо, – наконец сказала она. – Можешь идти.
Аяна шла, держась за живот, вниз по мощёной улице. После всего, что произошло сегодня, она чувствовала себя так, будто её привязали к лошади и тащили по степи. Жадэт рассказывал, что у них так наказывали преступников. Но в чём её преступление?
Она доплелась до постоялого двора и поднялась по лестнице.
– Кирья! – Верделл накинулся на неё, сжимая в объятиях. – Где ты была?
– Искала работу, – сказала она устало.
– Я нашёл тебе работу, – сказал он удивлённо. – Я нашёл работу себе и тебе. Обошёл сегодня все торговые ряды и расхваливал нас как только мог. Я буду чистить рыбу на верхнем рынке, а тебя ждут в одном хорошем доме. Ты будешь учить девушку нотам.
– Что? Кого? Как?
– Я старался, – с гордостью сказал Верделл. – Я всех обошёл. И когда я уже почти отчаялся, ко мне подошёл мужчина и сказал, что его племяннице требуется учитель музыки.
– Но я не умею учить музыке, – с отчаянием сказала Аяна. – Я никогда никого не учила музыке.
– Ну представь, что ты будешь учить кого-то из своих сестёр или братьев, – сказал Верделл. – Я рассказывал, как хорошо ты это всё умеешь. Он будет платить медный за урок.
– Медный за урок? – переспросила Аяна. – Сколько длится урок?