Сокровище пути
Шрифт:
Он протянул тряпицу, и Аяна развернула её. Внутри лежало небольшое вытянутое семечко тёмно-коричневого цвета.
– Спасибо. Мне надо его заварить и выпить? – спросила Аяна.
Старик расхохотался.
– Нет, дитя. Хотя ты можешь заварить его и выпить. Никто ещё не спрашивал меня о таком.
Аяна смутилась. Ей стало неловко.
– Извини, – пробормотала она. – Я не знала...
– Плоды зреют и падают не каждый год, – сказал хранитель. – Не все из них приносит к берегу, и тем более не все я отдаю детям, пришедшим с востока. Отдай его этому воину, – он
Верделл поднялся и подошёл к ним, Аяна дала ему тряпицу, и он сунул её в карман.
– Вам пора, дети. Скоро мне привезут съестное из деревни.
Аяна распахнула глаза, а Верделл удивлённо нахмурил брови.
– Тебе возят еду из деревни?
– А что, вы думали, что меня питает чудесная сила этого места? – снова рассмеялся старик. – Вы, в общем, правы, но тело тоже требует пищи.
Аяна последний раз окинула взглядом маленькую долину, деревья и травы вокруг озерца и мощные корни древнего ачте, его ствол и маленькие красноватые листья на кончиках узорчатых ветвей. Они последовали за хранителем, и он помахал им, уходя в дом.
– Идите. Мне ещё нужно натянуть верёвки, – сказал он, показывая на мотки канатов с привязанными лентами. – Вы первые, но уж точно не последние. Завяжите на память ленты в роще!
– Видимо, только нам дали подойти так близко, – сказал он, когда помогал Аяне залезать на телегу. – Остальных не пускают за ограждение. Нам крупно повезло. Ты видела там столбики? Я сначала не понял, зачем они, а потом он верёвки показал.
Аяна кивнула.
– Верделл, ты будешь завязывать шнурок? – спросила она. – У меня ещё есть ленты, только простые.
– Да. Я завяжу на удачу. Это странное место, у меня там все волоски на теле дыбом встали. Там как будто кто-то шептал мне в ухо «Верделл... Верделл...»
Они завязали ленты в роще и по дороге встретили мальчика на большом песочного цвета быке, который вёз большую плетёную корзину к ущелью.
– Пища для тела, – улыбнулся Верделл. – Знаешь, он выглядел так, будто его и правда питает это место... ну, знаешь, этими... незримыми силами.
Аяна кивнула и повернулась на бок. Она немного устала от прогулки по ущелью. Потянувшись на изрядно примятой, но всё ещё мягкой соломе на дне повозки, она устроилась поудобнее и заснула.
34. Плещется у ног
Дорога ныряла и поднималась, и тянулась на запад. Деревни становились всё больше, и по дороге, обгоняя их и навстречу им, ехали повозки, телеги и просто верховые. Начинало холодать. Резные листья деревьев постепенно приобретали густо-багряный цвет. Дорога начала отклоняться то к северу, то к югу, соединяя крупные поселения.
– Верделл, я больше не могу, – сказала Аяна, когда они сидели на своей узкой, жесткой кровати в каморке постоялого двора в Тэно и ели холодный заветренный рис с овощами, купленный на рынке. – Осталось чуть больше месяца, но я не могу больше
Верделл замер.
– Кирья, ты что?
– Ничего. Верделл, у меня вчера болел живот.
Верделл встал и вцепился в волосы.
– Почему ты не сказала?
– Мы подъезжали к городу. Он болел не сильно. Я решила потерпеть, и всё прошло, когда я поспала. Но мне тяжело ехать. Мне тяжело ходить. У меня болит спина и даже нету керио, чтобы подвязать живот.
– Керио?
– Ты видел. Мама носила в нём Вайда.
– А, та тряпка.
– Это не тряпка. Её ткут для первенца. У меня даже этого нет.
Она упала на кровать и разрыдалась.
– Ни Конды, ни керио, ни мамы... И денег нет... Всё так дорого! – всхлипывала она. – Верделл, почему мы не вернулись, когда ты предложил? Какая же я тупая!
– Тихо, тихо, – сказал Верделл, садясь рядом и гладя её по голове. – Тише, кирья.
Она села, вытирая слёзы. Он поцеловал её в висок и притянул её голову себе на плечо.
– Я сегодня спрашивал на рынке. Думал поработать денёк. Им нужен посыльный, чтобы разносить продукты по домам. Если мы останемся на неделю, то попрошусь в деревню на севере от ворот, там держат свиней. Устроюсь там выгребать навоз или закладывать корм. Мы только вчера приехали, а уже столько возможностей, видишь?
– Мы можем продать Ташту, – сказала Аяна тихим голосом. – И сесть на корабль контрабандистов, как ты предлагал. Тогда у нас останутся деньги.
– Я тут прикинул... В общем, мы не сэкономим на этом. На том берегу, в Димае, нам всё равно потребуется лошадь и повозка. А лошади в прибрежных деревнях дорогие. Мы больше потеряем на покупке новой, чем на оплате переправы с той, что есть.
Аяна вздохнула. Она не хотела расставаться с Таштой. Эта новость и опечалила её, и одновременно немного подняла ей настроение.
– Мне нужно отдохнуть. Верделл, правда. Я обычно стараюсь, чтобы ты не волновался, но сейчас мне действительно нужно пару дней перерыва. У меня болит живот от тряски на телеге.
– Ну, в общем, я не против сделать перерыв. В столице всё равно будет ещё дороже. В начале пути по Фадо мы за те же деньги получали большие чистые комнаты, а тут у нас каморка даже без окна.
– Верделл, сколько у нас денег? – спросила Аяна, и отчаяние снова подступило к ней. Оно как холодная серая вода зыбко дрожало у её щиколоток, поднимаясь выше и выше над грязным полом, по пыльным серым доскам стен, плескаясь вокруг засаленных ножек старого табурета, добираясь до груди, до шеи.
Она встала и схватилась за спину.
Нет. Она не позволит этому случиться. С ней уже было это, там, дома, в долине. Она сидела и смотрела сквозь липкую серую пелену, как дни её жизни проходят мимо. Хватит. Она уже не дитя. Мама не утешит её, погладив по голове и походя разрешая все её затруднения.
Верделл смотрел на неё очень печально.
– Ладно. Я не буду лгать тебе. У нас меньше, чем надо, кирья. Намного меньше. Всё оказалось хуже, чем я рассчитывал. Я думал, мы успеем переправиться в Димай. Нам ещё нужно сделать тебе документы.