Софья - королева данов
Шрифт:
В награду за спасение муж разрешил остаться со мной моему фелагу и Магнусу. Мне большего было и не надо, но я считала это не справедливым. И потому сказала об этом Вальдемару.
– Будь справедлив, давай по деянию. Не моим ли мечом ты отбивался, не мои ли люди помогли тебе.
Вальдемар вздохнул тяжко и посмотрел на меня исподлобья.
– Сонька, ты не меняешься. Лоб разобьёшь, но своё докажешь.
– Своё? Я предупреждала тебя о Свене, но ты не послушал меня.
– Жена ты язык попридержи - он угрожающе встал.
– Из-за волнений о тебе я потеряла
Вальдемар от неожиданности резко сел на место и застыл взглядом на моем лице.
– Когда это случилось?
– Когда пришло известие с пира. О брате и тебе...
Перед моими глазами проплыл образ веселого Кнуда, перед уходом из Шлезвига.
– Прости меня Софья, такого больше не повторится. Я всегда буду оберегать тебя и наших будущих детей.
– Я верю тебе, - произнесла.
Через несколько дней, пока ещё не стало слишком холодно, мы отправились в путь. А он лежал в Зеландию, где на острове был главный город данов и резиденция королей. Мы шли к нашему новому дому который теперь станет им на долгие годы.
Роскилле, какой он?
Всю дорогу меня не оставляло беспокойство, мне казалось, что я теряю что-то безвозвратно. От меня уходила уверенность, и я потерялась в этом большом мире.
Долгим и шумным был наш путь, с нами шли все люди мужа, его сестра со своими слугами, мой фелаг и Магнус. Конечно же я взяла Эрну и Оск, она уже поправилась.
Роскилле размером мне напомнил Сегтуну, но приглядевшись я заметила что он меньше.
Издали среди раскинувшихся холмов на берегу фьорда, что носит такое же как и город название, ,я увидела в лучах огненного заката деревянный темный главный город данов.
Мы въезжали под настороженные взгляды горожан в их памяти были ещё свежи недавние события кровавого пира.
Муж ехал далеко впереди со своими воинами, за ним Кирсен в повозке со своими, и только после них я на коне со своим фелагом.
Я сама не знаю, как так получилось, но я кивала головой приветствую стоявшим по бокам от дороги людям. Они удивленно смотрели на меня, но я задумавшись устало на это не обращала внимание.
Потихоньку по рядам людей пошел ропот и вскоре они стали сначала тихо, а потом уже громче выкрикивать:
– Королева! Королева!
Одновременно с этими криками, я услышала голос Магнуса.
– В ряд!
– громко и четко.
И я напуганно смотрела как в мгновения мои воины взяли меня в плотное кольцо, огораживая от горожан.
Магнус оказался рядом и ко мне сразу же пришёл покой и уверенность что всё будет хорошо. Я подняла взгляд, мне хотелось встретиться с его светлыми глазами. Это была какая-то необходимость, потребность. Будто потребность в глотке воздуха.
Но именно в этот момент. когда Магнус поворачивал голову ко мне, я увидела вдали мужа. Он остановил коня и повернувшись смотрел на меня.
И я не смогла отвести взгляда.
Он был моим мужем, и я любила его.
Я проговорила это про себя, будто пытаясь себя в этом убедить.
Устраиваться
Абсолон во всём поддерживающий мужа вдруг ушел из Роскилле. Я была удивлена его решением но поговорить с ним не успела. Со слов Эрны он просил её стать его женой она отказалась, так как в её сердце была любовь к Магнусу. Вскоре я узнала, что он пошел изучать науки в Париж и Рим.
Я облегченно вздохнула, Кирстен поселилась не в нашем доме. Ей Вальдемар выделил свой. хоть и в общем дворе. Между нами наступило временное перемирие.
В отсутствие мужа всю зиму, я часто выезжала в окружение фелага к побережью фьорда. Мне нравилось смотреть на белые ледяные просторы. Они казались мне бескрайними и напоминали мне моменты из детства.
Я вспоминала, как меня вместе с пестуньей везли на санях в Менск. Почти всю дорогу мы ехали по заснеженным полям, иногда они сменялись бескрайними белоснежными лесами. Я смотрела вокруг высунув из-под овечьего тулупа, только нос и глаза. И перед моим взором волнами пробегали зимние березовые рощи.
– Софья, что с тобой?
– мои воспоминания прервал голос Магнуса.
– Дом вспомнила...
Я неосознано назвала Менск домом. Почти сразу пришло это понимание и на глаза набежали слезы. Рукой стерла их со щёк, и добавила.
– Менск...
– Софья, лучше вернуться. ветер поднимается. Не дай бог простынешь и с дитем что случится.
– Магнус слегка склонился с коня ко мне.
– Уже ничего не случиться. Всё уже случилось...
Мы оба помолчали. каждый думал о своем. Так же молча мы вернулись в город.
Этой же зимой пришло известие о смерти второго моего брата по матери. Не от былых ран была его смерть, а от зимней болезни.[1]
В этом же году в начале лета в город вернулся Абсолон. Он принял сан священника. вступив в орден цистерцианцев. К моему удивлению муж тут же сделал его епископом Роскилле и своим советником[2].
После одной из проповедей, я решилась с ним заговорить, подошла и задала вопрос.
– Абсолон, почему ты выбрал этот путь?
Он помолчал какое-то время, но потом ответил.
– Софья, когда теряешь смысл жизни, ты пытаешься найти для чего жить. Семью создать мне не суждено, а потому я выбрал служение богу и родной земле.
– Почему орден цистерцианцев? Я не слышала ничего о них.
– Орден отделился от бенедиктинцев. Цистерцианские монахи ведут затворнический образ жизни, ведут аскетические практики и созерцательную монашескую жизнь. Для цистерцианских церквей характерно почти полное отсутствие драгоценной утвари, живописи, роскошных интерьеров.