Софья - королева данов
Шрифт:
Затем повернулся и подошел к спящей на полу Софье. Я сжала рукоять меча, и задержала напряженно дыхание. Муж посмотрел на меня, и не отводя взгляда произнес:
– Я люблю каждую из них, одинаково.
А затем шумно выдохнул, пару раз сжал зубы, отчего на его шее выступили от напряжения жилы. Я молча смотрела на него, а он вдруг проговорил.
– И тебя я люблю Сонька. Как умею люблю...
После чего наклонился и поднял маленькую Софью на руки.
В это мгновение у меня внутри всё похолодело.
А муж сделал пару шагов и уложил дочь на её лежанку.
Несколько дней после этого Вальдемар находясь в доме не приходил ко мне, и даже слугам не велел меня позвать. Я ела вместе с детьми и не желала с ним встречаться. Наступило тягостное ожидание, что дочь у меня заберут, но проходил день за днём, а этого не случалось.
На седьмой день всё же решилась выйти во двор, мне нужно было сказать Арсу, чтобы он готовился сватать Оск. Видимо слишком тяжело дались мне эти дни, я еле стояла на ногах и в глазах постоянно темнело.
Поговорив с обрадовавшимся этому известию Арсом, я развернулась чтобы вернуться в дом. Получилось у меня слишком резко, вновь помутнело в глазах и я сама того не ожидая стала опускаться на землю. Кто-то подхватил меня, в тот момент, когда я совсем погрузилась в темноту.
Открыла глаза вновь уже на своей лежанке, поблизости были слышны голоса. Один из них был Эрны, а второй как мне показалось повитухи, что помогала мне в рождении дочерей.
К моему удивлению перекрыл эти голоса голос мужа, он выпроводил этих двоих. И тут же вошел и направился ко мне.
Подойдя он тяжко вздохнул и направил взгляд на меня. Смотрел нахмурившись, исподлобья.
– Я хочу чтобы ты знала, - заговорил, я же напряженно смотрела на него.
– Мы вместе, до конца наших дней. Я в этом поклялся перед алтарем и не нарушу это. Родишь ты мне сына или нет, пусть решит господь наш, но ты будешь моей женой до конца моих дней.
Он вновь помолчал, так и не сводя с меня своих глаз.
– Не хотел, чтобы ты знала, думал дождаться сына нашего... Но теперь ты знаешь... У меня есть сын, Кристофер. Он родился задолго до нашей свадьбы, я молод был и горяч, да и глуп.
Я закрыла глаза, до боли насмотревшись в его черно-зелёные.
– Уйди..., - на большее у меня не хватило сил.
– Я не предавал тебя, и люблю, как умею. Сестра больше тебе слова плохого не скажет, Софья с тобой останется. Сонька, посмотри на меня...
Я не открывала глаз, только дышала тяжело.
– Сонька, разве я мало для тебя сделал? Ты дом обрела, семью. Ты же всегда этого хотела.
Открыв глаза я на него посмотрела и произнесла.
– Дом... Только тебя нет в этом доме. Семью, в которую твоя сестра залезла. Да и ты сам-то есть в этом доме и семье или это только мои дом и семья?
– Сонька, ты не справедлива... Знаешь же, что я должен всё и везде сделать в королевстве. Это будущее наших детей, для сыновей и дочерей наследство. Если бы мог, я бы брал вас с собой. Вот подрастут дети и ты будешь не в тяжести, будем вместе.
Я молчала, понимая, что его не изменить. Он рос
– Обещай, что больше не подпустишь к моим детям Кирстен. И что хоть иногда будешь брать нас с собой.
– Да, - он понял, что я его прощаю.
– Кирстен, только навещать будет Софью и только при тебе. А как разродишься, поправишься, возьму с собой, - он улыбнулся, напомнив мне юного Вальдемара.
Я испуганно на него посмотрела, только сейчас осознав, что жду четвертого своего ребенка.
Ожидание ребенка в этот раз было тяжелым, я постоянно чувствовала себя плохо. Мне было очень тяжело. Весна, а за ней лето принесли мне только тревогу. Всё было не так, как в предыдущие три раза. Моё настроение и самочувствие менялось по десять раз на дню.
Мне то хотелось пить, то есть. И я сильно поправилась в теле, чего не было в предыдущие разы. Выросший живот, а в этот раз он был очень большим, с трудом мне давал ходить. Осматривающая меня старая повитуха, только качала головой и вздыхала.
Мне было страшно, казалось. что у меня не хватит сил разродиться. А потому незадолго до родов, я сама посчитала срок, от последней нашей ночи с Вальдемаром, что случилась перед его уходом из Роскилле на совет в Зеландию. И поняла, что моему четвертому дитя, выпал срок появиться в первый зимний месяц, ближе к Рождеству Христову.
В исчислении срока помогли книги, что я с интересом не переставала читать. Теперь уже Абсолон, зная меня он при любой возможности расширял свою библиотеку. Он делился ей со мной, и в ней встречались не только книги на библейские мотивы. Были и трактаты о врачевании, привезенные из Византии и её столицы Царьграде, так её именовали на моей родине.
Одна из книг, была рукописной и принадлежала руке моей соотечественнице в крещении Епраксии, или как её называли в княжеском киевском родном доме Добродея. Она была выдана замуж за наследника византийского престола Алексея[1].
Сей труд написан на греческом языке и носит название «Алимма», что означает «Мази». Это первый в мире медицинский труд, написанный женщиной.
[1]В далеком Царьграде княжну Добродея-Зоя стали называть Евпраксией (это был буквальный перевод с русского: «еупраксос» по-гречески — «добродеяние»). Она дочь великого князя киевского Мстислава Владимировича и шведской принцессы Христины, внучка Владимира Мономаха и шведского короля Инге I Старого. При коронации ее нарекли и вторым именем — Зоя, что означает «жизнь»: византийский двор надеялся, что русская княжна даст жизнь долгожданному наследнику императорского престола. Однако детей у Евпраксии-Зои долго не было. Дни свои она проводила в обществе принцессы Анны Комнины, известной византийской хористки, написавшей биографию своего отца, и ее приближенной, вельможной дамы по имени Ирина, покровительствовавшей ученым и интересовавшейся историей. Общение с этими образованными женщинами наложило отпечаток и на круг пристрастий Евпраксии-Зои, увлекшейся историей медицины.