Соблазнительница
Шрифт:
Он не смог побыть с ней наедине ни минуты. Внушив себе, что такие вечера, в конце-то концов, бывают раз в жизни, он смирился и принимал происходящее, как ему казалось, с подобающей учтивостью. Взор, который Амелия устремила на него, когда вечер закончился и они расстались под внимательным взглядом ее матери, дал понять, что она сумела разглядеть за его равнодушной маской беспокойное неудовлетворение, которое он пытался скрыть.
Решив, что ничего плохого не случится, если она почувствует его нетерпение, он заехал на следующий день — в воскресенье, — надеясь,
Вейн, привезший свою жену Пейшенс на это собрание, уже уезжал, когда подъехал Люк.
— Послушайте, Люк, моего совета — в клубе вам будет куда комфортнее.
Он думал меньше секунды — и с отвращением согласился. В клубе в этот час было очень спокойно — там было безопасно.
Вечером в воскресенье он вместе с матерью устроил традиционный званый обед для семей жениха и невесты. Он никогда не видел свою прислугу в таком волнении — Коттслоу весь вечер сиял во все свое круглое лицо. Миссис Хиггс превзошла самое себя. Несмотря на то что ему снова не удалось перекинуться наедине хотя бы словом с Амелией, он должен был признать, что вечер удался.
Девил, конечно, тоже присутствовал. Позже они сошлись в гостиной. Девил усмехнулся и внимательно посмотрел ему в глаза.
— Все еще не поговорил на больную тему?
Люк спокойно оглядел собравшихся.
— Ты бы лучше помалкивал. — И тут же добавил: — Однако заверяю тебя, что никакого разговора на эту тему не произойдет до свадьбы.
— Ты так решил?
— Да.
Девил вздохнул преувеличенно нарочито.
— Не говори потом, что я тебя не предупреждал.
— Не буду! — Люк хмыкнул. — Ты, конечно, можешь написать мне шпаргалку…
Девил засмеялся и хлопнул его по плечу.
— Не испытывай судьбу, дружище.
Они расстались весьма дружелюбно. Люк знал, что когда-нибудь разговор с Амелией состоится. Понимание этого только подогрело его нетерпение.
Люк зашел утром на Аппер-Брук-стрит, было еще довольно рано, как ему представлялось, но дворецкий, старый Колторп, доложил ему, что Амелия и Луиза уже в гостиной и с ними четыре леди.
Проглотив проклятия, он хотел было послать записку и попросить ее ускользнуть хоть на минуту. Но тут зазвонил звонок на входной двери. Колторп встретился с ним взглядом.
— Может быть, милорд, вы хотели бы подождать в гостиной?
Он вошел туда и стал ждать, слушая, как стадо элегантных матрон, приехавших с визитом, провели в гостиную, чтобы повидаться с Амелией.
С растущим чувством разочарования и неловкости он принял неизбежное и вышел из этого дома. Записки он не оставил.
Он поехал в свой клуб. Друзья пригласили его позавтракать. Кое-кто из них собирался завтра поехать в Кембриджшир, как и он; тот вечер был последним, когда они могли попировать в холостяцкой компании. И они попировали. Но хотя он смеялся и искренне радовался их обществу, мысли
Устремив незрячий взгляд на холодный камин, он пытался понять, что он испытывает. Но ответа не нашел. Когда часы пробили шесть, он встал и пошел переодеваться.
Единственное, чем хорош был большой бал у леди Кардиган, так это тем, что это бал и, стало быть, будут танцы. И он сможет держать Амелию в своих объятиях, даже посреди бального зала. В своем теперешнем состоянии он был благодарен судьбе даже за это.
— С тобой все в порядке? — спросила она, едва они закружились в первом вальсе. — Что случилось?
Он посмотрел на нее почти раздраженно:
— Ничего.
Веселая маска Амелии как будто соскользнула с ее лица, и она бросила на Люка недоверчивый взгляд.
— Не нужно меня обманывать. — Она нарочно употребила эти слова. — Я вижу это по твоим глазам.
Они не были темными — в них бушевал огонь. Посмотрев в них, она убедилась, что и правда с ним что-то не так. Они были слишком близки к важнейшему в их жизни событию — венчанию, — чтобы позволить чему бы то ни было встать у себя на пути.
— Не тужи. — Она чувствовала, как напряглось у нее лицо, и заставила себя казаться спокойной.
Он молчал, скрывшись за своей обычной бесстрастной маской, и она, набрав побольше воздуха, выговорила то, что, по ее мнению, и было проблемой:
— Это деньги?
— Что? — Его как громом поразили эти слова, но это могла быть и просто реакция на подобный вопрос.
— Тебе нужны деньги на что-то — сейчас, до свадьбы?
Лицо его утратило равнодушное выражение. Она никогда еще не видела его в таком ужасе.
— Ради Бога! Нет! Мне не нужны…
Его глаза сверкнули. Она явно задела его за живое, но не жалела об этом.
— Лучше бы ты сказал мне, в чем дело, а не заставлял гадать. — Она выждала, пока они закружились в конце зала, чувствуя, как он обнял ее крепче и притянул к себе. Но вот он ее отпустил, чтобы не привлекать к ним внимания.
— Итак, что же случилось? — спросила она настойчиво, когда они, как положено, вновь закружились по залу.
Он нахмурился:
— Мне нужны не деньги.
Она испытала некоторое облегчение.
— Хорошо. Но что же тогда?
Ее охватили раздражение и разочарование, однако он не торопился с ответом. Они уже снова возвращались в конец зала, когда он ответил:
— Мне просто хотелось бы, чтобы уже была среда.
Она улыбнулась:
— Я думала, только невесты с нетерпением ждут свадьбы.
Его темный, как полночь, взгляд впился в ее лицо.
— Я с нетерпением жду вовсе не свадьбы.
Если у нее и оставались какие-то сомнения, выражение его глаз, не просто пылкое, но знающее, возбуждающее, целеустремленно распаляющее, напоминающее об их близости, говорило само за себя. На щеках ее вспыхнул румянец, но она не опустила глаза и не стала изображать из себя невинность, раз уж благодаря ему она больше не была невинной.