Соблазнительница
Шрифт:
Подозрение, что он мог уже осознать некую более глубокую связь между ними, усилилось позже, когда, держа ее, смятую, восторженно измученную, у себя на коленях, он надел кольцо с жемчугом и бриллиантами — обручальное кольцо, которым его семья владела на протяжении многих поколений, — ей на палец. Этот момент, по крайней мере для нее, сиял надеждой, она готова была держать пари, что он не неуязвим.
Первый проблеск полной победы, к которой она стремилась и на которую надеялась.
Ее глаза слишком долго задержались на его лице;
Вечер шел к завершению, когда подошла мисс Куигли. Такая же любопытная, как и остальные, в данный момент она меньше всего думала об отношениях Амелии и Люка.
— Интересно, мисс Кинстер, — мисс Куигли понизила голос, — не видели ли вы, случайно, лорнеты тети Хилборо, лежащие повсюду в Хайтем-Холле?
— Лорнеты? — Амелия помнила их — это помнил каждый, кто встречался с леди Хилборо. Она пользовалась ими скорее для того, чтобы указывать, нежели смотреть. — Нет. — Она подумала и решительно качнула головой. — Нет, к сожалению.
Мисс Куигли вздохнула:
— Ах, не стоило и спрашивать. — Она огляделась и заговорила почти шепотом: — Теперь, когда я знаю, что у мистера Маунтфорда пропала табакерка, а у леди Оркотт флакон для духов, должна признаться, что я начинаю тревожиться.
— Господи! — воззрилась на нее Амелия. — Но может быть, все эти вещи просто положили на другое место?
Мисс Куигли покачала головой:
— Мы послали в Хайтем-Холл, как только вернулись в Лондон. Леди Оркотт и мистер Маунтфорд поступили так же. Можете себе представить — леди Хайтем просто была вне себя. Хайтем-Холл обшарили сверху донизу, но не нашли ни один из исчезнувших предметов!
Амелия заглянула в глаза мисс Куигли — та явно не шутила.
— Боже мой… — Она посмотрела на Луизу, стоявшую неподалеку от нее и болтающую с подругами. — Я должна сказать маме — вряд ли она проверяла свою шкатулку с драгоценностями, не говоря уже о тех мелочах, которые обычно берешь с собой. И леди Калвертон — тоже. — Она повернулась к мисс Куигли: — Ни ее, ни ее девочек сегодня здесь нет.
Мисс Куигли кивнула:
— Кажется, нам всем нужно проявить бдительность.
Их взгляды встретились — ни той, ни другой не надо было объяснять, в каком смысле «нужно проявить бдительность». Судя по всему, в их обществе завелся вор.
На следующее утро, в восемь часов, Люк сидел один за завтраком и просматривал утреннюю «Газетт».
Он специально встал рано — задолго до того, как проснутся и спустятся вниз его сестры. Он зашел в холл посмотреть на свою судьбу, напечатанную черным по белому.
И вот оно — короткое извещение, сообщающее свету, что Люсьен Майкл Эшфорд, шестой виконт Калвертон из Ратлендшира, вступает в брак с Амелией Элеонорой Кинстер, дочерью лорда Артура и леди Луизы Кинстер, проживающих на Аппер-Брук-стрит. Венчание состоится
Отложив газету, он сделал глоток кофе и попытался определить, что же он чувствует. Основное чувство, которое он мог бы назвать, было нетерпение. Что же до остальных…
Внутри у него бушевал водоворот эмоций: торжество, раздражение, предвкушение, сомнение и даже что-то вроде отчаяния, если уж быть честным. А под всем этим бродила безымянная сила, она набирала мощь, обретая власть и становясь все более необоримой и все более требовательной.
Куда эта сила приведет его, как далеко заведет — этого он не знал.
Его взгляд упал на газету, на заметку.
Куда ведет эта дорога, больше не имело значения — он был связан и публично, и лично, но ни минуты не сомневался в правильности своего решения.
Будущее принадлежит ему, и он волен сделать из него то, что ему угодно.
При этой мысли он поморщился. К несчастью, его будущее теперь связано с ней, а она — это сила, которую он не может контролировать.
Послышался стук копыт по мостовой; кивнув лакею, поспешившему открыть дверь, он вышел из дома.
Остановившись на крыльце, он поднял лицо к утреннему солнцу и мысленно обозрел свое ближайшее будущее. Он все обдумал, но чувствовал все то же.
Нетерпение.
В то время как Люк ехал верхом в Гайд-парк, неподалеку некая молодая леди вошла в сад, расположенный посредине Конноут-сквер, и приблизилась к джентльмену в длинном тускло-коричневом фраке для верховой езды, стоявшему под старым дубом.
Подойдя к нему, леди чопорно склонила голову.
— Доброе утро, мистер Кирби.
Голос у нее дрожал.
Кирби коротко кивнул.
— Почему вы выбрали это время?
Молодая леди оглянулась; увидев презрительное выражение на лице Кирби, она еще больше занервничала. Он смотрел, не двигаясь, как она подняла сумку — полотняный сак, с какими служанки ходят за покупками. Порывшись в нем, она вынула табакерку.
Кирби взял ее, оглянулся, убедился, что за ними никто не наблюдает, поднял табакерку так, чтобы свет упал на миниатюру на крышке.
— Это… — Молодая леди сглотнула и тихо прошептала: — Как вы думаете, она чего-нибудь стоит?
Кирби опустил руку, и табакерка исчезла в одном из просторных карманов его фрака.
— У вас хороший глаз. За нее дадут несколько гиней. Что еще?
Леди протянула ему флакон для духов — хрустальный с золотой пробкой, два лорнета, старые, но украшенные мелкими бриллиантиками, и пару маленьких подсвечников, серебряных, тонкой работы.
Кирби быстро осмотрел каждую вещь, одна за другой они исчезали в его карманах.
— Очень недурной улов. — Заметив, что молодая леди вздрогнула, он посмотрел на нее с ухмылкой. — Ваша поездка в Хайтем-Холл оказалась полезной. — И добавил, понизив голос: — Я уверен, Эдвард будет вам благодарен.