Соблазнительница
Шрифт:
Ей не было еще и года, и, разумеется, она не могла понять, о чем они говорили. Однако, когда Девил поднял голову, Люк открыто и дружелюбно встретил его взгляд.
Напряжение, схватка воль, только что бушевавшая, незримая, но от этого не менее реальная, сменилась чувством неловкости.
Люк прервал затянувшееся молчание:
— Я попробую сделать так, как ты хочешь… — Он вздохнул. — Но что касается времени, ничего обещать не могу.
Они говорили о брачном контракте — не о деньгах, но о реальности чувств — реальности, о которой никто из них не промолвил
Правда, Девил использовал неразбериху, связанную с финансовым положением Люка, чтобы нажать на него, а Люк — с помощью его дочери — сумел обернуть ситуацию против самого Девила.
Поняв это, Девил поморщился.
— Прекрасно. Я согласен. Однако, — взгляд его зеленых глаз стал твердым, — ты просил совета, и в этой сфере я могу считать себя знатоком. Чем дольше ты будешь откладывать, тем труднее будет признаться.
Люк с честью выдержал его пристальный взгляд и наконец произнес:
— Я это учту.
Луиза повернула головку и ласково посмотрела на него — словно практикуясь в искусстве пленять мужские сердца.
Выйдя из дома Девила, Люк направился в свой клуб, что бы укрепить силы ленчем и обществом близких друзей. Солидно подкрепившись, он вернулся на Аппер-Брук-стрит.
Как выяснилось, Амелия ушла с друзьями прогуляться в парке. Люк подумал и вернулся на Маунт-стрит. Приказав своим конюхам поторопиться, он уже через пять минут выехал в открытой коляске, чтобы извлечь свою невесту из центра того, чем сейчас, без сомнения, живо заинтересовался свет.
Он заметил ее, прохаживающуюся по лужайке под руку с Реджи. Здесь также были его сестры, Фиона, лорд Киркпатрик и прочие. Два незнакомых юнца с серьезным видом со провождали Энн и Фиону.
Остановив своих серых, Люк издалека рассматривал молодежь. Эмили и Марк, лорд Киркпатрик, стали гораздо ближе, более заметно свободны в обществе друг друга — это было видно невооруженным глазом. Дело у них шло на лад. Что же касается Энн, то, как он и надеялся, в присутствии веселой болтушки Фионы его сестренка сейчас казалась не такой замкнутой, хотя, судя по сосредоточенному виду ее кавалера, все же достаточно молчаливой. Остальные в этой группе были того же возраста, того же общественного положения; здесь не было угрозы — никаких волков в овечьей шкуре или чего-то подобного.
Он перевел взгляд на Амелию. В белом муслиновом платье с ярко-синим узором она являла собой прекрасное зрелище — более чем прекрасное. Сердце у него защемило. Его взгляд охватил ее фигуру, стройную, но заметно более зрелую, чем у окружающих ее молоденьких девушек. Она, вероятно, почувствовала его присутствие, потому что, пригладив легкие оборки на платье, развевающиеся на ветру, оглянулась и посмотрела прямо на него.
Ее улыбка, невольная и несдержанная, — она вдруг забыла, где находится, — согрела его. Она повернулась к Реджи и кивнула на аллею для
Его первым порывом было выйти из коляски ей навстречу, но одного взгляда вокруг хватило, чтобы убедиться, что, как он и опасался, они оказались в центре всеобщего внимания.
Он кивнул Реджи и взял руку Амелии, протянутую ему.
— Садись. Быстро.
Она села, не задавая вопросов; он помог ей устроиться рядом с собой, потом посмотрел на Реджи.
— Ты можешь взять на себя всех остальных и передать Луизе, что я привезу Амелию на Аппер-Брук-стрит через час?
Реджи, стараясь скрыть ухмылку, удивленно распахнул глаза.
— Через час?
Люк посмотрел на него, сощурившись.
— Именно так. — Он оглянулся на Амелию. Она встретилась с ним взглядом. — Держись. — И пустил серых рысью. Не глядя по сторонам — не желая ни с кем встречаться взглядами, — он направил серых не по аллее для экипажей, а к выходу из парка.
Амелия с улыбкой на губах повернулась к нему, глаза ее светились любопытством.
— Куда мы едем?
Он отвез ее домой — к себе домой, в Калвертон-Хаус — в свой кабинет, единственное место, где, он был уверен, им никто не помешает, где они могли бы обсудить необходимые приготовления и он мог отвлечь ее внимание, если понадобится.
Дверь открыл Коттслоу. Отступив в сторону, он радостно улыбнулся:
— Милорд. Мисс Амелия.
В глазах дворецкого мелькнуло недоумение — почему хозяин держит Амелию за руку?
— Вы, Коттслоу, заслуживаете того, чтобы все узнать одним из первых, — мисс Амелия оказала мне честь, согласившись стать моей женой. Скоро она станет леди Калвертон.
От радостной улыбки лицо Коттслоу, и без того круглое, расплылось еще больше.
— Милорд, мисс Амелия, примите мои поздравления.
Люк усмехнулся, Амелия улыбнулась.
— Благодарю вас, Коттслоу.
— Не позволите ли мне узнать, милорд?..
Люк, перехватив взгляд Амелии, прочел в нем тот же, но не высказанный вслух вопрос.
— В следующую среду. Немного поспешно, но лето уже на носу. — Его взгляд скрестился со взглядом Амелии, он поднес к губам ее руку. — И думаю, нет причин для промедления.
Ее глаза широко раскрылись. Он просто чувствовал, как вопросы роятся у нее в голове. Он посмотрел на дворецкого:
— Мы будем в кабинете. Прошу нас не беспокоить.
— Слушаюсь, милорд.
Он повернулся и, все так же крепко держа Амелию за руку, пошел через холл. Распахнул дверь в кабинет, увлекая Амелию за собой, потом, закрыв дверь, повернул Амелию к себе и прижал к стене. Запустил руку в ее золотые кудри и поцеловал.
Как изголодавшийся странник.
От удивления она на мгновение замерла, потом ответила на его поцелуй — обхватила его руками за шею и предложила ему продолжить.
Что он и сделал. Вкус и мягкость ее губ, добровольно покорных, были как нектар для его души. Прошел всего день с тех пор, как он держал ее в своих объятиях, а уже изголодался.