Собачий род
Шрифт:
* * *
А в доме, стоявшим напротив цыганского, стоя у окна, здоровенный рыжий детина в майке скрёб волосатые подмышки.
— Рома, чего там? — спросил его женский голос из темноты.
— Да кто их знает… Может, цыган убивают? А чего ж — у них есть, что воровать. Все сараи добром забиты.
Женщина — в одной сорочке, — подскочила.
— Ты бы свет выключил в кухне! Ещё стекла выхлестают! — крикнула она и побежала выключать. Рома продолжал стоять
— Должно быть, всех поубивали, — флегматично сообщил он вернувшейся жене.
— Наркоманы, что ли? — спросила она.
— Наверно… — Рома подумал, снова поскрёб подмышку. — А может, и милиция. Время-то сейчас какое, а?
В переулке наступила тишина.
— Ну их, пойдём спать, — сказала женщина. — То облава, то комендантский час… Будто война. И все с автоматами ходят, — по городу страшно пройти… Даже в автобусах патрули. Я сегодня ехала — они в автобус с овчаркой влезли. Здоровенная, как бык! А вонища!!.
— Ладно, пойдём, — согласился Рома, отходя от окна. — Надо бы нам на это окно ставни навесить, а?
— Угу, — буркнула жена уже из-под одеяла. — И не увидим, кто вдоль дома по переулку шастает…
* * *
Бракин лежал, почти закопавшись в снег. Смотрел расширенными от ужаса глазами. Он видел, как кто-то — наверное, водители маршруток, — палили в ворота цыганского дома. А потом вдруг увидел мчавшегося по переулку во весь дух пса.
Инстинктивно, не думая, Бракин приподнялся, и кинулся под ноги псу. Пёс коротко взвизгнул, отлетел.
Бракин сидел на корточках, раскинув руки.
— Ты куда, дурачина? — тихо спросил он.
Тарзан озадаченно поглядел на него. И тут Бракин заметил, что сам незаметно превратился в собаку — упитанную чёрную собаку, стоявшую как-то на раскоряку.
— Ты куда? — повторил он.
— За мной гонится Чёрный мертвец.
— А чего он хочет?
— Убить меня.
Бракин прикинул.
— Я думаю, — нет… Совсем другое у него на уме.
Тарзан поднялся на ноги. Теперь два пса, почти одинакового роста, стояли на дороге друг против друга, нос к носу.
— Что же? — спросил Тарзан.
— Они ждут, что ты приведёшь Чёрного мертвеца к своей хозяйке. Она-то им и нужна.
— Зачем? — оскалился Тарзан.
Бракин по-собачьи пожал плечами — у него это получилось почти по-человечески.
— Пока не знаю…
Внезапно на него сбоку налетел рыжий повизгивающий клубок. Бракин почувствовал шершавый язык на своей морде, фыркнул и обернулся:
— Рыжая! А ты зачем здесь? Я тебя не звал. И как ты выбралась из мансарды?
— Через балкон! Дверь была чуть-чуть приоткрыта. Я и прыгнула вниз…
Впереди, в клубящемся тумане, стихли выстрелы.
— Подожди-ка, Рыжая, сейчас не до тебя…
Внезапно Тарзан ощетинился, присел.
— Ага вот вы где, —
Бракин посмотрел назад и с ужасом увидел большую белую волчицу. Она спокойно лежала позади них на дороге, гордо подняв огромную морду.
А впереди из тумана показался расплывчатый силуэт чёрного мертвеца. Мертвец двигался ровно, медленно, неотвратимо. Вся его одежда была разорвана пулями, а прямо во лбу чернела дыра. Но он был по-прежнему жив и готов действовать.
— Хорошо, что я не убила тебя тогда, в лесу, — сказала Белая и почти ласково посмотрела на Тарзана.
* * *
— Ну, так кто же из вас охраняет Деву?
— Я! — быстро сказал Бракин. И даже стал быстро-быстро, словно от волнения, перебирать лапами.
Белая пренебрежительно взглянула на него. Усмехнулась.
— Твою Деву я давно знаю. Жадная старуха, заболевшая от жадности и глупости. Нет, — Белая качнула широкой седой мордой. — Дева должна быть молодой. И если не слишком красивой, то обязательно — доброй.
— Тогда — я! — сказала Рыжая, выступая вперёд. Она отчаянно трусила, но уличное воспитание давно уже приучило её проявлять чудеса храбрости именно тогда, когда нападает трусость, кидаться в опасность с головой; это всегда помогало в боях с почтальонами, продавцами, дворниками, и враждебными стаями, живущими в посёлке за переездом — в Усть-Киргизке.
— Ты не только хитрая, лисичка, но еще и на удивление смелая, — сказала Белая и чуть улыбнулась.
И внезапно поднялась на все четыре мощных лапы.
— Вон идет тот, кто по запаху узнаёт врагов ночи.
Она говорила о Ка.
Ка остановился неподалёку. Казалось, он смотрит на всех сразу, одновременно; может быть, так казалось потому, что дырка от выстрела из помпового ружья была похожа на третий глаз.
Ка медленно поднял руку в изорванном в клочья рукаве и молча указал на Тарзана.
* * *
— Тихо! — прикрикнул Витёк, берясь за баранку.
— Чего "тихо"? Сматываться пора! Я в него шесть пуль всадил, ни разу не промазал! — сказал Санька.
— А он всё равно живой, — сказал Рупь-Пятнадцать, хотя его никто и не спрашивал.
Витёк ещё раз сказал:
— Тихо! Убью!..
— А чего… — начал было кто-то, но ему закрыли рот ладонью.
Издалека доносились воющие сирены милицейских машин.
— Далеко… — сказал Витёк. — Успеем.
И он нажал на педаль газа.
— Ты куда? — спросил Санёк.
— Мы его, гада, на таран возьмём…
* * *
— Убей этих троих. Больше они нам не нужны, — сказала Белая, поднимаясь во весь свой гигантский рост.