Собачий род
Шрифт:
Бракин, приняв свой обычный философски-рассеянный вид, зашёл в магазин. Посетителей в магазине не было, и Бракин углубился в рассматривание колбас.
Две продавщицы — молодая, остроносая, в очках, и пожилая, с выправкой советского труженика прилавка, о чём-то оживлённо беседовали. Пожилая рассказывала что-то крайне любопытное, молодая тихо ойкала и прикладывала ладони к щекам.
Рассмотрев колбасы, Бракин перешел к созерцанию разнообразной рыбы. Особенно понравился ему "лещ к пиву". Судя по его виду, этот
— Гражданин, вы брать что-нибудь будете? — строго спросила пожилая тоном бывалого сержанта.
— Буду, — лаконично ответил Бракин, и от рыбы перешел к молоку, йогурту и сырам.
Сыры и йогурт тоже навевали палеонтологические мотивы.
— …И вот этот, здоровый, Славкой зовут, — да ты его знаешь, с пятого маршрута, — подскочил к нему с монтажкой. Да как даст по черепу! — услышал Бракин продолжение рассказа.
— Ой! — тихо пискнула остроносая. — И что, насмерть?
— Не-е… Куда там… — удовлетворённая произведенным эффектом сказала пожилая гренадёрша. — Тут, как говорится, двенадцать пуль в голову, а мозг не задет…
— Ой! А это как?
— Ну, сплошная кость. Или железная пластина в затылке. Кто ж его знает? А только, смотрю, он поворачивается так медленно, — тут с будки на оптовом складе прожектор повернули, так у этого железного, гляжу, морда-то прямо зелёная!
— Ой! Он инопланетянин, наверное?
— А кто ж его знает! Ну и вот. Этот, с пятого, обалдел, руки опустил. А зелёный монтажку у него из рук хвать — и его самого по башке. Его же собственной монтажкой… Тот брык — и лежит. Рожа в кровищи.
— Ой!
— А инопланетянин монтажку бросил, и опять давай автобус трясти. А у того кровища, кровища-то хлещет!..
Гренадёрша от торговли перевела дух, взглянула на Бракина и только сейчас вспомнила, что (или кто) он такое.
Бракин неторопливо сказал:
— Да, кровотечение из головы бывает очень сложно остановить.
Пожилая окончательно повернулась к нему, уперев руки в боки. Лицо её попеременно выражало презрение и обиду.
— Так вам чего, гражданин?
— Мне собачьего корма.
— Какого?
— Любого.
— Пакет большой или маленький? — теряя терпение, спросила гренадёрша.
— Мне без разницы. Она хоть сколько сожрёт.
Гренадёрша покачала головой и с видом, выражавшим: "До чего же тупы люди!" — полезла на полку и взяла самый большой пакет.
— Я такой не унесу, — вяло сказал Бракин. — Дайте поменьше.
Гренадёрша оглянулась, шевеля губами. С ненавистью затолкала огромный пакет "Педигри" на место, достала поменьше.
— А вы откуда про кровотечение знаете? — с любопытством спросила остроносая продавщица.
— А я
— Вот и бабушка мне всегда говорила — нельзя никого по голове бить, — сказала остроносая.
Отдуваясь, подошла пожилая, швырнула пакет на прилавок — довольно далеко от Бракина.
— Положите, пожалуйста, в пакет, а то так нести неудобно, — сказал Бракин.
У гренадёрши от такой неслыханной дерзости отнялся язык.
Но остроносенькая быстро пришла на помощь:
— Я положу! Вам какой пакет? Чёрный или "маечку"?
— Чёрный. А то "маечку" неудобно нести. Да она ещё и шуршит, гадство. Идёшь и шуршишь на всю улицу, — поделился Бракин. Подумал и ещё добавил: — Как шуршунчик.
Остроносая тихонько прыснула в кулачок, положила корм в пакет, подала Бракину.
— Большое спасибо! — с чувством сказал Бракин, подавая деньги. И повернулся к пожилой, стоявшей, как изваяние, над которым надругались вандалы. — Это вы про что, про вчерашний случай рассказываете?
Гренадёрша с трудом преодолела отвращение к назойливому и явно туповатому покупателю.
— Ну да. О вчерашнем.
— И что, взяли этого инопланетянина?
Пожилая, наконец, смирилась с тем, что от этого настырного покупателя так просто не отделаться. Да и очень уж хотелось поделиться тем, что видела вчера. Тем более, что дальше было самое интересное — как этот самый "инопланетянин" перевернул набок автобус и преспокойно ушёл. И как днём к ней домой приехал хозяин магазина Ашот, которого все звали Шуриком. Да не один приехал — а со следователем ФСБ!
Кстати, вспомнилось гренадёрше, ведь следователь в конце допроса (он называл допрос "беседой") велел никому об увиденном не рассказывать.
Но тут в магазин ввалились несколько парней в камуфляже, вооружённых автоматами, да ещё и с огромной овчаркой на поводке.
— С собакой сюда нельзя! — мгновенно переключившись, завопила пожилая продавщица.
— Нам — можно, — сказал патрульный и приказал овчарке:
— Сидеть!
Собака послушно села у дверей, свесив язык.
Магазин наполнился удушливым запахом псины.
Бракин взял покупку, поняв, что больше уже ничего нового не услышит. Двинулся к выходу, косясь на собаку.
— Гражданин! — окликнул его патрульный. — Вам далеко идти?
— А что? — самым невинным тоном спросил Бракин.
— А то, что на часах уже десять-двадцать, — назидательно сказал милиционер. — А после одиннадцати часов вечера выходить из дома всем запрещено. Если не успеете домой одиннадцати, — в караульной заночуете.
— Понятно, — сказал Бракин. Он уже слышал сегодня в университете о новом приказе "временного главы администрации" Густых. — Я успею.
И — не удержался, буркнул вполголоса, протискиваясь между патрульными и прилавком: