Собачий род
Шрифт:
Такого еще никто и никогда не видел. Он, Алик, первый снимет и сможет показать это!
Но они уже не увидели, что было дальше: машина рванула с места.
А дальше Ка вышел из собачника, причём камуфляж в нескольких местах был продран то ли гвоздями, то ли зубами взбесившихся собак.
Молча двинулся к собакам, которые грызли поверженную Эльвиру. При его приближении стая стихла, отступила. С низким рычанием собаки пятились всё дальше и дальше, по мере приближения Ка. Но Ка словно и не замечал их. Он подошёл к Эльвире, нагнулся,
Нет, это не та дева, которая нужна Хентиаменти-Сараме.
* * *
Город Колпашево Томской области. Аэропорт
— В Томск летишь?
— Ну.
— Местечко найдётся?
— Для тебя — найдётся.
— А для собаки?
Тут только незнакомый пилот высунулся из кабины престарелого "Ми-2".
— Для кого-о? — удивлённо протянул пилот.
— Для собаки, — повторил Костя.
Пилот выбрался из кресла, исчез, потом спустился на бетон. По бетону струилась белая поземка.
— Если собака породистая, — неторопливо и рассудительно сказал он, — возьму. За сто баксов.
— Да ты что! — Костя даже руки развёл, — У меня таких денег нет.
— А у хозяина собаки? — пилот подмигнул. — Хорошая собака знаешь, сколько стоит?
Костя посмотрел на позёмку, уныло вздохнул.
— Наверное, много. Только моя — беспородная. И хозяин у неё неизвестно где.
Пилот помолчал. Потопал ногами. Плюнул.
— Ещё бы я чужих собак возил…
Костя опять вздохнул.
— А если я полечу?
— Ты? — удивился пилот.
— Ну да. С этой собакой.
Пилот сказал:
— Это — совсем другое дело! Сто баксов!
— Опять?
Пилот закурил, пряча зажигалку от ветра. Сказал доверительно:
— Я тебе вот что скажу… Садись со своей собакой в рейсовый автобус — и езжай. Если с шофёром, конечно, договоришься.
Костя махнул рукой и повернулся уходить.
— Слышь! — окликнул пилот. — А ты откуда эту собаку взял?
— Из лесу, — неохотно ответил Костя.
— Так она охотничья? — внезапно заинтересовался пилот.
— Да какое там… Городская.
— И на что она тебе?
— Шапку сшить! — на ходу огрызнулся Костя.
И вдруг услышал сзади:
— Ну, так бы сразу и говорил…
* * *
Тарзану было уютно и тепло. Он лежал в ногах у Кости, а Костя сидел один на заднем сиденье "Жигулей": он купил у частника все три места, да ещё приплатил сверху за собаку. Водитель почему-то подозрительно косился на Тарзана.
Тарзан дремал, слушая свист ветра, шуршанье колёс по ровной дороге. Незнакомые запахи обволакивали его, и он с удовольствием разбирался в них. Одни были резкими, неприятными — это пахли механизмы, искусственная
Костя тоже дремал. Он не знал, зачем нужно то, что он делает, но твёрдо чувствовал, что поступает правильно, именно так, как надо.
Впереди у него были три дня отдыха, и почему бы ему не прокатиться в Томск? Город теперь меняется день ото дня — готовится к юбилею. Хоть по нормальным улицам походить, а не по колпашевским буеракам.
* * *
Кабинет губернатора
— Я тебе покажу "чрезвычайное положение"! — губернатор пристукнул ладонью по столу. — И думать забудь!
Пристукнул он на Густых, который считался его любимчиком. А Густых предлагал ввести в городе и окрестностях режим ЧП и начать планомерный отлов бродячих животных и принудительную вакцинацию всей домашней живности поголовно.
Густых надулся от обиды.
Максим Феофилактыч уже пожалел, что не сдержался. Сказал мягче:
— У нас через полгода выборы, — а мы ЧП вводим. Да что я потом Москве скажу? А народу? А?
— Вот Густых и подскажет, что сказать, — пробубнил со своего места мэр города Ильин.
Щёки губернатора побагровели. Ильин сказал чистую правду: Густых отвечал за все предвыборные кампании Максима Феофилактыча и ещё ни разу не ошибся. А кампаний было уже целых три. Правда, в словах Ильина, как обычно, слышалась ядовитая насмешка.
Но тут уж пришлось сдержаться. Этот казнокрад, взяточник, и вообще подлец Ильин был слишком умён. Мог и подгадить, где не надо. А перед выборами — оно ведь совсем, совсем не надо.
— Про "Верного друга" уже все знают? — пересилив себя, спросил губернатор.
— А что? — спросил член комиссии Борисов, круглый человечек в военной форме, — начальник штаба областного управления ГО и ЧС.
"Ну, этот все узнаёт в последнюю очередь", — с досадой подумал губернатор. Вздохнул.
— Собаки там взбесились. Вырвались на свободу и разорвали эту свою собачницу, хозяйку притона. То есть, приюта. Как её? Лебедева, что ли. Эльвира…
— Борисовна, — подсказал Густых.
— Борисовна! — повторил губернатор громче. — И нет больше на свете этой Борисовны! Сторожиха в будке спряталась, всё своими глазами видела.
— Сторожиха? — удивленно сказал Ильин. — Я и не знал…
— Она сейчас у нас, — подал голос замначальника УВД Чурилов. — Допрашиваем.
— И что?
— Да, что… — Чурилов пожал плечами. — Она из бомжей. У неё и раньше, скорее всего, с головой не всё в порядке было. А теперь и вовсе… Башню, как говорится, снесло. Плетёт чёрт знает что.