Собачий род
Шрифт:
Коля покачал головой.
— Нет, не бродячий… А выпущу-ка я тебя, вот что.
Он потянул за палку и снова удивился: пёс не сопротивлялся, не упирался всеми лапами в снег, и даже не пытался грызть обруч. Он повиновался молча и безропотно, и только глядел на Колю грустными, всё понимающими глазами.
Коля не вынес этого взгляда. Воровато оглядываясь на могучую генеральскую кучку (генералы смеялись, слушая похабный анекдот), он тихо повёл пса за угол пятиэтажки. Там были кусты, потом небольшая детская площадка с накренившейся набок каруселью и скрипучими
— Вот же, зараза, и выпустить тебя негде, — ругнулся потихоньку Коля.
Углядел просвет между заборами и потащил пса туда. Через десяток метров заборы кончились. Впереди были кривая улочка и большой пустынный сквер, с футбольным полем посередине. Поле было заметено снегом, и по нему в разные стороны тянулись пешеходные тропки.
— Во! — обрадовался Коля.
Стащил с головы Бракина обруч, потрепал его за ухом и сказал:
— Ну, беги давай.
Бракин глядел умными, всё понимающими глазами и не трогался с места.
— Беги, говорят тебе! — повысил голос Коля. — Там в парке укроешься, а за парком новостройки, — собакам вообще раздолье. Ну?
Пёс махнул хвостом и уныло повесил голову.
— Да чтоб тебя! Ну и торчи здесь, как дурак, у всех на виду!
Коля забросил палку с обручем на плечо и двинулся в обратный путь.
Через минуту его что-то насторожило. Оглянувшись, он увидел, что пёс довольно бодро трусит за ним.
— Ах ты, гад! — не выдержал Коля. — А вот я тебе сейчас…
Он схватил пса за бока, развернул мордой к скверу и наподдал ногой под зад.
— Беги, беги домой, скотина такая!
Скотина мрачно оглянулась на Колю и, кажется, укоризненно качнула головой.
— Уйди, сволочь! — рявкнул Коля, выходя из себя; топнул ногой и замахнулся палкой.
На этот раз пёс всё понял. Он задумчиво, и даже как-то с укоризной посмотрел на Колю и побрёл по тропинке в кусты.
Коля облегчённо вздохнул и побежал обратно, туда, где снова слышались лай и визг, а также маты его напарника Сашки.
* * *
Когда фургон почти наполнили, Сашка приволок маленькую рыжую собачку. Собачка оказалась с характером: сопротивлялась, вырывалась и норовила укусить своих мучителей до последнего момента. В фургон её буквально забросили.
Коля начал закрывать двери.
— Гляди-ка, — сказал Сашка. — А этот твой сам пришёл!
У Коли ёкнуло сердце от нехорошего предчувствия. Он оглянулся.
В двух шагах от фургона стоял тот самый упитанный пёс. Он наклонил голову набок и по-собачьи неумело улыбался.
— Давай и этого туда, раз сам напросился! — крикнул Сашка. — Сейчас сетку наброшу…
— Не надо, — ответил Коля.
— Чего?
— Не надо, говорю, сетки. Я думаю, этот скот просто решил покончить с собой.
С этими словами Коля приоткрыл дверь фургона, и пёс, благодарно вильнув хвостом, сам прыгнул внутрь.
Сашка ахнул.
— Ну и дела-а! Я такого ещё не видел. Может, он из цирка сбежал?
Коля промолчал,
— Да у нас сейчас вся страна — один сплошной цирк. Давай, поехали…
* * *
Первое время собаки, запертые в фургоне, метались, царапали обитые жестью стены, рычали, визжали и выли. Собак было много, так что скакали они буквально по головам.
Бракин лежал, забившись в уголок. Не прыгал, не рычал, не рвался на волю. Он знал, что сейчас будет, и что надо делать — тоже знал.
Когда в душегубке завоняло приторно-машинной вонью, собаки взвились ещё пуще. Фургон подбрасывало на ухабах, трясло, заносило на поворотах, и собаки сплетались в клубок.
Но постепенно они стали успокаиваться. Яд медленно проникал в кровь, в мозг, туманил сознание. Собаки засыпали.
Тогда Бракин выполз из своего угла, прижимаясь мордой к полу, где воздух был почище. Ползал, обнюхивая собак, пока не нашёл Рыжую. Толкнул её носом. Рыжая слабо дёрнула лапой.
Бракин осторожно взял её зубами за загривок и потащил к дверце. Положил на пол носом к щели, и лег рядом, плотно прижавшись к Рыжей. В щель от быстрой езды сквозило холодным свежим воздухом. Бракин дышал сосредоточенно, и следил за тем, чтобы Рыжей тоже хорошо дышалось.
Так они и ехали до самого ПТБО — Полигона Твёрдых Бытовых Отходов, который в просторечии называли просто городской свалкой.
* * *
Дверцы фургона открылись. Рабочий специальным крюком начал цеплять и выбрасывать в снег мёртвых собак.
— Эй! Да тут один кобель живой!
Коля мгновенно подбежал, уже зная, о ком идет речь. Он взял на руки Бракина, как ребёнка, и под изумленным взглядом рабочего оттащил его подальше от фургона, положил в снег.
Бракин открыл мутноватые глаза. Тявкнул. Сосредоточенно взглянул в глаза Коле, перевёл взгляд на фургон и снова коротко тявкнул: серьёзно и настойчиво.
— Чего это он? — спросил рабочий, орудуя своим страшным крюком.
Коля не ответил. Вернулся к фургону, стал внимательно осматривать собак. И точно: вот она, дышит. Рыженькая, на лисичку похожа. Коля и её взял на руки и бережно отнёс к Бракину, уложил рядом. Бракин, выкатив глаза от напряжения, дотянулся и лизнул Коле руку.
— Ну-у, вы даёте, вообще! — протянул рабочий, разведя руками. Он даже на корточки присел, чтобы получше разглядеть всю эту сцену. — Ты чего, Колян? В собаки, что ли, решил записаться? Во, блин, доктор Айболит!
— Заткнись, — кратко сказал подошедший Сашка. Оглянулся. — Где Галя? Галька!
Из питомника вышла заплаканная тетя Галя.
— Ну, чего тебе?
— Возьми вот ещё двоих. Живёхоньки.
— Да миленькие вы мои! — запричитала Галя. — Да я бы с радостью, — да вот только куда? Им уже повернуться негде, только стоя, впритирку! Я уж себе домой двоих определила, а больше не могу. Муж убьёт! У нас их дома и так уже пятеро.