Сны Эстер
Шрифт:
— Ну тебе я хоть каким-то нравлюсь, в отличие от некоторых других личностей.
— И вот реально никогда не хотелось этим самым личностям хорошо так хотя бы в глаз заехать или дела подпортить? — вернулась к предыдущей теме Эстер.
— Я же уже пояснил.
— И в прошлом не хотелось? — продолжала выпытывать она, по пути вспомнив пару известных её теперь деталей: — Даже когда этот второй ученик выпендривался?
— Лейтон не выпендривался, — возразил Арлен.
— Ещё как выпендривался, он только этим и занимался! — снова очнулся Тильд.
— И ритуал этот… Никогда не хотелось вернуться и отомстить? —
— Отомстить за что? Ритуал вообще не трогай. Лейтон в том не виноват.
— Не виноват? Да он избавиться от тебя пытался! — резко повысил голос Тильд, поднимая шёрстку дыбом.
— А я почти позволил, согласившись. Сам дурак.
— Вот именно, что дурак!
— Так что Лейтону мстить не за что, — игнорируя фамильяра, продолжил он.
— Ну хорошо, а архимагу этому? — продолжала также задавать вопросы Эстер.
— Деврексу? За что? За то, что спас мне жизнь? Да не будь его, мы бы сейчас с тобой тут не разговаривали… — неохотно как-то ответил Арлен.
— Если бы не Лейтон, её бы и спасать не пришлось! — снова вмешался Тильд.
— И, если мне не изменяет память, о моей жизни ты беспокоился в последнюю очередь, — вдруг ощутимо огрызнулся на звероящера хозяин.
— До ритуала угрозы не было!
— Вот только тебя не было и после.
Эстер в этот момент почему-то содрогнулась, сама не понимая, чего именно испугалась. Что-то холодное и липкое словно волной прошлось по коже, в ушах тихо зазвенело. Тильд резко сорвался с его плеча прочь, к ней. Девушка думала, что он, как всегда, останется у неё, но звероящер прыгнул дальше, больно оцарапав руку, зацепился за карниз ближайшего дома и побежал прочь вдоль стены, пока не скрылся в переулке за углом.
— Ладно, наверно, не стоило трогать эту тему… — виновато вернулась она вниманием к Арлену.
Но он, похоже, не слышал, всё ещё глядя вслед убежавшему спутнику.
***
— Ты ведь всё-таки откажешься?
Он опустился на берег, снова переведя взгляд на горизонт. Вокруг всё казалось таким гармоничным, спокойным. А он опять лишний комок нервов. Беспокойство за несколько лет стало слишком привычным, и это только порождало новые страхи. Навязчивые мысли заглушали даже стрёкот цикад, а голос фамильяра звучал сплошной молитвой. К колючей нервозности добавился затягивающий пустой комок горечи. Он поудобней накинул одеяло на плечи. Звероящер подобрался ближе, робко и неуверенно прижимаясь к земле.
— Так что же? Откажись. Пожалуйста… — Он никогда ещё не выглядел так жалко. — Ты же знаешь, чего он на самом деле хочет…
— Знаю.
— И ты идёшь у него на поводу?
— Иду.
— И тебе совсем не жаль?
Зверёк подобрался вплотную, попытался заглянуть в глаза хозяина, свернулся клубком на краешке одеяла. Это было похоже на их первую встречу на том, далёком теперь берегу реки. Но тогда они встретились, чтобы потом навсегда застрять на берегу этом. История как будто повторялась, но в другую сторону.
— Откажись. Прошу.
Смотреть на фамильяра не было сил.
Когда он наконец поднял взгляд, звероящера уже не было. Стрекотали цикады, качал травы влажный прохладный ветер, едва светлел уже горизонт на пути у реки. Он когда-то думал, что не переживёт. К подобному одиночеству уже не приходилось привыкать.
***
— Эй,
— Он бы всё равно нашёл повод, — вдруг возвращаясь в столь уже ненавидимое ею состояние, как-то невпопад ответил Арлен. — Он всегда находит.
На том он, не глядя на Эстер, двинулся прежней дорогой. Девушка не сразу бросилась догонять, то и дело оглядываясь назад, на карниз.
— Повод чему? — не могла не задать она вопрос.
— Повод в очередной раз показать, что ему всё ещё есть за что меня ненавидеть. И он в чём-то прав.
Эстер почему-то захотелось его ударить. Ни за что, просто так, просто чтобы выбить из этой вязкой апатии, которая ей откровенно надоела. Но она только тяжело и раздражённо вздохнула, подсознательно понимая, что это не поможет. Оставалось только ждать.
Местность вокруг наконец стала более или менее знакомой. Эстер уже смутно вспоминала дорогу. Сейчас они свернут направо по оживлённой улице, где легко и просто попасть под колёса очередного полуслепого извозчика, там пройдут мимо двух магазинчиков — один с тканями, другой с часами — а там через перекрёсток и налево как раз будет нужное здание. На затоптанной клумбе посреди перекрёстка ходил из стороны в сторону и что-то воодушевлённо вещал небольшой — десятка два, или чуть меньше человек — толпе вокруг него некий субъект в потрёпанном буром плаще и уже знакомом Эстер сером берете. Он ходил из стороны в сторону, то и дело поглядывая на стоящего на углу здания сонного полицейского и время от времени суя в толпу одну из листовок, стопку которых держал в руках. Иногда их брали, но чаще ему приходилось снова поднимать руку и в процессе воодушевлённой, но невнятной из-за шума вокруг речи размахивать листовкой над головой.
— Что это у них тут за шум? — поинтересовалась, пока они шли мимо, Эстер.
— Агитация, скоро выборы, — ответил слегка оживший вновь Арлен.
— На которые ты, конечно же, не пойдёшь, — усмехнулась девушка, пытаясь расшевелить его ещё немного.
— Интересно, как же ты догадалась? — не без иронии ответил вопросом на вопрос он, а затем уже спокойнее добавил: — В конце концов это пока что право, а не обязанность. А правами можно и не пользоваться.
— Но это совсем не значит, что за них не надо бороться! — вмешался в разговор человек в берете.
Перевоплощение произошло так быстро, что Эстер пропустила хоть какую-то его промежуточную форму. Всего миг назад рядом шёл вполне себе живой и охотно идущий на контакт, но явно расстроенный человек, и вот — мгновение — и это снова скучная кукла с тупым растерянным взглядом и ничего не выражающим лицом, которая из массы людей выделяется разве что только странным внешним видом. Эстер даже показалось, что он стал ниже ростом. Но воодушевлённого агитатора внезапно туповатый вид недвусмысленно ускорившей шаг жертвы ничуть не смутил. Он быстро догнал их и преградил путь. Арлен показательно его проигнорировал, попытавшись обойти, но всё оказалось не так-то просто, потому как отставать серый берет даже и не думал. Группа слушателей, что до этого роилась вокруг него, добивая робкие сорняки на клумбе, двинулась следом, но не приближалась. Полицейский как-то напрягся, ожил, зашевелился, взяв направление на эту назревающую потасовку, приближаясь к ним размашистым и медленным зигзагом.