Сны Эстер
Шрифт:
— Не знала, что ты из верующих, — догоняя, заметила Эстер.
— В этом есть что-то плохое?
— Ну, по мне так для мага весьма странная религия.
— Ты сначала верно подметила: верующий. Но не религиозный, — поправил её Арлен.
— А есть разница? — с улыбкой спросила девушка.
— Конечно есть. Одно дело верить, а другое — поклоняться. К тому же, если в существовании как минимум одного Великого Духа я сомневаться не могу, то вот в отношении Единственного я не так уверен…
— Однако в праздник ты в его храме. — Девушка усмехнулась, продолжая идти рядом. — Ладно. А много
— Толпа едва вместилась.
— Ты же вроде не любишь толпу?
— А кто сказал, что я был среди прихожан? Меня туда даже не пустят.
— А с чего вдруг? — не поняла логики Эстер.
— С того, что магия по учению адептов Единственного — плод деяний нечистых и злых сил, которые противостоят их божеству, и осквернять храмы этими силами нельзя. Такие вот дела…
Эстер заметно удивилась. О том, что Церковь Единственного не признавала магию, она уже знала. Знала уже и то, что как государственную религию это учение когда-то утвердила та же императрица Юта в помощь своим реформам. Но то, что и по сей день существуют вот такие небольшие «гонения» на неугодных давно свергнутому режиму, вот это стало новостью. Хотя если подумать… Напрашивался логичный встречный вопрос: а что маги могли забыть в этих храмах?
— А чего ты туда тогда ходишь? — озвучила этот вопрос Эстер.
— Время от времени помогаю местным священникам держать в порядке орг'aн, — наконец пояснил он. — Сойдёт за причину?
— Опять по работе? — девушка разочарованно вздохнула, разглядывая брусчатку под ногами.
— Ну почему сразу по работе? — даже с долей обиды почти возмутился Арлен. — Просто у них по праздникам бывают неплохие концерты. Хор, орган, атмосфера, акустика… А когда вокруг этой толпы ещё и нет, так вообще замечательно.
— Ты же сказал, что тебя туда не пускают, — с подозрением вспомнила Эстер.
— К прихожанам не пускают, а если не палить Тильда, то с настоятелем можно и мимо особо ярых последователей проникнуть если не в служебные, то хотя бы в закрытые на реставрацию части храма, даже под видом того же рабочего: они всё равно ничего не делают во время службы.
— То есть, грубо говоря, ходил не по работе, а развлечься? — отчего-то тише обычного уточнила она.
— Скорее отвлечься. И про халтуру эту контора ничего не знает, простая договорённость напрямую с местными: я вожусь с их инструментами за более низкую, чем в конторе, плату, а взамен настоятель закрывает иногда глаза на свои каноны и правила, — явно по секрету поделился положением дел маг. — Да и вообще у меня так-то сегодня выходной.
— В который из-за меня всё равно придётся работать… — снова скисла Эстер, нервно отводя взгляд.
— Ничего страшного. Зато скучно не будет. Я бы всё равно нашёл что-нибудь.
— Ты… Ты серьёзно на меня не злишься? — снова едва решилась поднять глаза девушка.
— А смысл? — он похоже и сам не мог понять, как до неё ещё не дошла простая истина: — Это никак не поможет делу, только лишняя трата нервов.
— Чем больше ты меня в этом заверяешь, тем меньше мне верится, что ты не разрабатываешь втихаря изощрённый план мести… — всё равно с сомнением тихо пробормотала Эстер.
Арлен на это тихо рассмеялся. А Эстер поймала
— Тильд, ты злишься? — вдруг обратился он к фамильяру.
— Вот если бы ты был архимагом…
— Ясно всё с тобой, — не стал дослушивать его маг. — Вот, Тильд злится, тебе легче? Возможно даже попытается мстить. Не знаю пока, что из этого выйдет… — тут к нему вернулась относительная серьёзность. — Но, как я уже говорил тебе ранее, лично я никому и никогда не мщу.
— То есть, ты мне сейчас со всей серьёзностью утверждаешь, что никому и никогда не делал чего-либо дурного только из злости и личной неприязни? — решила ещё раз уточнить Эстер.
— Никогда и никому.
— И не угрожал?
— Ну, почему, было дело, но до выполнения никогда не доходило.
— И даже не желал?
— Даже не желал. По крайней мере, искренне.
Откровенно не верилось. Так получалось, что на этой полупустынной улице среди редких обычных прохожих, зачастую хмурых и безрадостных, вдруг затесался совершенно невозможный человек, утверждающий, что не держит ни на кого зла и возвращать его во имя справедливости не желает. Девушка была уверена, что даже пробежавший мимо с явно каким-то поручением мальчишка, на ходу извинившийся за то, что ненароком чуть не задел её, втайне мечтает натворить каких-нибудь пакостей кому-то из своих хозяев, что посылают его с этими поручениями. Что торговка цветами, приветливо встретившая в своём маленьком магазинчике очередного покупателя на самом деле держит эту улыбку на лице только чтобы наконец что-нибудь купили и оставили её в покое, потому что от запаха такого количества цветов у неё уже болит и кружится голова, а от обилия разноцветных пятен рябит в глазах. И мясник за углом дома, мимо которого они только что прошли, разрубая туши представляет на их месте своего начальника, задерживающего зарплату, или санитарного инспектора, которому по каким-то причинам не нравится его лавка. И всех их Эстер понимала, всем в какой-то мере сочувствовала, потому что на их месте вела бы себя точно также. А этот…
— Не верю, — прямо призналась Эстер. — Вот так прям даже никогда и никому, не бывает такого!
— Опять-таки не вижу в этом никакого смысла, — попытался пояснить Арлен.
— Даже когда совсем-совсем плохо относились?
— Даже тогда.
— Но ведь всем не угодишь!
— Если я не могу исправить ситуацию, предпочитаю поскорее от таких отдаляться, чтобы про меня просто забыли.
— Ах вот зачем тебе эта ненастоящая скука… — наконец собрала все кусочки мозаики девушка, окончательно собрав образ и поняв частично логику его существования.
— Ты о чём? — насторожился собеседник.
— О том, что ты притворяешься скучным. А сейчас не притворяешься.
— А я говорил, что она догадалась, — вдруг вставил Тильд.
— Ну, что ж, проверить стоило, — Арлен только пожал плечами и вернулся вниманием к немного ошеломлённой Эстер. — Догадалась — молодец. Значит, над образом ещё надо работать.
— Не надо, ты мне живым нравишься больше, — не совсем понимая, притворяются они снова или и вправду её раньше раскусили, пробормотала девушка.