Сны Эстер

Salvill Vilder

— Не всегда! — как-то озлобленно вдруг возразила она.

— Иногда с кем-то из вас всех. Но оттуда зато всё очень хорошо видно.

— И что же тебе видно?

— Тебе не кажется, что родители тоже просто от нас устали? Да и вообще все ото всех.

— Мне кажется, ты просто ревнуешь, — не слишком уверенно предположила она.

— Возможно, — согласился он. — Я допускал такое. Но как можно ревновать к людям ещё менее нужным, чем ты?

— А Дэйв? — ошарашенно спросила она.

— А что Дэйв? Дэйв просто ещё совсем мал, ему в любом случае нужно внимание. Без него ему просто не выжить… — он спокойно взглянул на неё, не до конца понимая её словно физически ощущаемого на расстоянии комка колкого и холодного страха.

Ему вообще начинало казаться,

что в самом начале она была права. Мал ещё. Не должен понимать. Не его ума дело. Но слова собирались сами всё то время, пока мимо текла река.

— И поэтому ты решил всех перепугать, сбежав из дома? Отец себе места не находит, себя винит!

— Признаюсь, он… Он меня сильно напугал. Но его вины нет! Я не собирался сбегать. Это было бы слишком глупо. Хотелось успокоиться…

— И как, успокоился?!

— Я ведь не говорю, что они плохие или что-то ещё, — почему-то поспешно начал оправдываться он, ощутив с её стороны затхлое дуновение едва сдерживаемого гнева. — Я их ни в чём ни виню. Они хорошие. Они дали нам всем всё, что только могли дать. Нам всем. Просто, иногда мне всё равно кажется… Мне кажется, их самих хватило не на всех. Понимаешь? Ты тоже иногда жалуешься. А я вовсе перестал ощущать себя тут… своим и нужным. Конечно, мы тоже не можем требовать от них сверх меры и их возможностей…

— Не надо так говорить, — снова одёрнула его сестра.

— Как?

— Вот так! Ты ничего не понимаешь!

Казалось, она сейчас заплачет. Он как никогда остро чувствовал, что ей действительно не всё равно. Она правда боялась, злилась и не хотела его потерять, потому и держала крепко, словно он сейчас взаправду растворится и пропадёт в наступающей мгле. А он и сам не помнил, как оказался на берегу. Но здесь было отчего-то так безопасно и тихо, что в столь же безопасный и тихий дом возвращаться не хотелось. Не потому что накажут — не накажут, просто тяжко было находиться там, среди семьи, которая уже давно не казалась семьёй, единым целым, чем-то тёплым и охраняющим. Горстка людей, собранных под одной крышей лишь волею обстоятельств.

— Пойдём. Тут становится холодно.

Она в ответ нехотя отпустила его. Вместе поднялись с земли и пошли домой.

Под воротником зашевелился уже забытый зверёк. Он задумался, а правильно ли, что он его не прогнал? Тащит домой теперь… Говорить ли кому-то о чёрной… крысе? Мыши? Ящерице? Он даже не знал, как назвать это существо. И эта его странная фраза… «Я нашёл», — что и в каком таком смысле нашёл?

Темнота ползла от горизонта, незаметно и стремительно сгущая и замораживая пространство. Там, в темноте, незримая пропасть где-то за стеной из шума трав и с лиловыми облаками у самого горизонта. Ночь наступала всегда очень быстро.

Так было и сейчас.

***

А Эстер снова стояла перед лестницей. Справа тихо перекликались тиканьем всё те же часы, еле светило окно с другой стороны. Но девушка ничего этого не видела, перед глазами навязчиво стояла только лестница. Она сама не поняла, в какой момент подошла и начала подниматься, но несмотря на то, что она чётко осознавала, что поднимается наверх, ей казалось, что она медленно опускается куда-то вниз, в неведомую бездну.

Кружилась голова, Эстер потеряла счёт ступеням. Когда она уже хотела оставить эту затею и спуститься обратно, ступени сменились наконец ровной поверхностью. В лицо ударил пыльный сухой ветер, Эстер почувствовала запах пепла и гари. Странно, но дыхание осталось чистым.

Деревянный пол под ногами быстро покрылся чёрным вязким песком, чернота окутывала и пространство вокруг. Попытка отступить обратно к лестнице не удалась: ступени за спиной пропали, один мягкий липучий пепел и чёрный песок. За спиной постепенно нарастал непонятный, гудящий шум, ударил горячий ветер, сквозь его вой прорвался нечеловеческий крик. Мимо метнулась бело-лиловая вспышка, Эстер резко рванула с места вперёд, в непроглядную тьму и чёрный от пепла туман, прочь от дикого шума и этого сдирающего кожу, как кипяток, ветра.

Сквозь прозрачно-фиолетовую дымку тлела угловатая фигура демоницы, что

неумолимо приближалась, взрывая страшными когтями рассохшуюся от жара землю. Поворот, другой… За спиной слышался уже не топот — шелест многих маленьких лапок, взрывающие тёплый пепел крошечные коготки. Эстер не хотелось оглядываться. Вокруг не дома — вокруг тёмные гладкие скалы, острые, как ломаное стекло. Девушка боялась увидеть в них отражение того, что было за её спиной.

Новый порыв ветра унёс прочь и шум, и скалы, и погоню, заставил резко остановиться. Где-то вдалеке ещё слышался знакомый вой, с другой стороны ему вторил грохот, словно рушился камень, крошась на первоэлементы. Эстер попыталась оглядеться. Всё та же тьма, мягкий, заглушающий шаги пепел под ногами, никого вокруг. В ушах гудела кровь, никак не прекращалось навязчивое головокружение, будто Эстер не шла по земле, а висела вверх ногами.

— Есть здесь кто-то?

Она ожидала услышать эхо, но даже оно не ответило. Голос прозвучал жалко, тихо, одиноко. Она резко развернулась, почувствовав чьё-то присутствие. Чувства не подвели: в десятке метров от неё виднелся силуэт. Девушка сглотнула и медленно двинулась в его сторону.

Существо не тронулось с места. Эстер видела: это не человек. Тело, может быть, издалека и напоминало человеческое, но было покрыто синим оперением, и лишь пересеченный тремя вертикальными складками живот голый и тёмный. Существо сидело на корточках. Покрытые тем же синим пером ноги вместо стоп имели птичьи когтистые лапы. Опиралось оно на жёсткий птичий хвост зелёного пера с большими глазчатыми пятнами. На месте рук — огромные раскинутые крылья, но на груди были сложены маленькие скрюченные ручки, чем-то похожие на птичьи лапы. На мощной шее, напомнившей Эстер бычью, голова была почти незаметна, только закрытое маской лицо. Левая часть маски была чёрной, правая часть — белой. Глаз не было. За плечами существа ветер тихонько колыхал тонкие чёрные перья, торчащие, словно высокий кружевной воротник. Девушка приблизилась достаточно, чтобы рассмотреть даже фактуру пера, присыпанные пеплом плечи чудовища, сухую складчатую кожу на маленьких ручках. Оно, похоже, не заметило её или же просто спало. Эстер снова нервно сглотнула, делая шаг назад. Находиться рядом с ним дольше не хотелось. Но она не могла отвести взгляда…

Существо вздрогнуло.

Эстер отступила дальше. Дёрнулись, хрустя суставами ручки на груди чудовища, задрожал, сыпля пеплом, воротник чёрных перьев. Эстер задержала дыхание, и существо замерло.

Воздуха не хватало, она пыталась уйти как можно дальше. Однако не дышать вечно было невозможно, в какой-то момент пришлось шумно вздохнуть. Сухой жар не давал достаточное количество кислорода, кружилась голова. Чудовище снова зашевелилось. Открылись четыре белых глаза на тёмной стороне маски, три из них тут же перетекли на светлую сторону, Эстер резко остановилась. Снова поднялся ветер, резко распахнулись на месте складок на животе существа три огромных глаза, сразу нашедшие Эстер. Словно треснула у основания шея, показались острые клиновидные зубы, раздвоенный мясистый язык. Взметнулись огромные крылья, поднимая тучи пепла и песка, а в приближающейся из-за спины чудовища чёрной пылевой бури вмиг загорелись сотни и тысячи бледно-голубых и красных звериных глаз без зрачков. Кто-то с силой дёрнул за воротник платья назад, ткань врезалась в шею, перекрыв воздух…

…Эстер резко вздрогнула, проснулась, судорожно вдохнув ртом и прижав к груди одеяло, не в силах двинуться из-за ещё сковывающего тело сонного паралича. С колен метнулся прочь звероящер, чуть ли не до визга напугав девушку.

— Ты в порядке?

Эстер рывком села, всё ещё прижимая к себе одеяло, и затравленно повернулась на голос.

— Немедленно отвернись! — рявкнула она в следующий момент.

Арлен даже дверцу шкафа с зеркалом закрыл, лишь бы она больше не сотрясала воздух, и продолжил бороться с запутавшимися волосами. Эстер же быстро потянулась за платьем, но оно соскользнуло с подлокотника на пол, едва удалось его коснуться, и оказалось вне зоны досягаемости. Девушка даже зашипела от досады.