Снова моя
Шрифт:
— И чего же такое чувство?
— Простите, что спрашиваю, но мы здесь вдвоем…а где мать ребенка. — Он заметно помрачнел, будто я сделала шаг на запретную территорию. — еще раз простите, если затронула неприятную тему, но поскольку речь идет о воспитании ребенка, я должна знать такие вещи. Она работает? Отдыхает…или? Может в больнице? Или вы отправили свою жену куда-нибудь в теплые страны для поднятия настроения?
— Тебя интересует, женат ли я?
— Нет. Меня интересует исключительно мать ребенка. Потому
— Скажем так…она жива, здорова, но не с нами.
— Оставила вам ребенка, а сама упорхнула в лучшую жизнь? — нагло спросила я, чувствуя, что эта тема его раздражает.
Пусть раздражает!
И надеюсь, что я сама тоже его раздражаю. Причем настолько, что он сейчас скажет, «ты мне не подходишь» и попросит покинуть его кабинет. Можно даже в грубой форме.
— Я похож на человека, от кого можно беспрепятственно упорхнуть, как ты выражаешься?
Одного взгляда в темные глаза хватило, чтобы понять, насколько я ошиблась. Никто никого ему не оставлял! Мальчишка здесь, потому что его отец так решил. Мнение матери скорее всего даже не учитывалось.
И мое тоже никто не собирался учитывать.
Во рту снова пересохло и пришлось делать еще один глоток.
Эх и тяжелый он…
Вроде ничего не делал, да и не говорил особо, но не покидало ощущение, что меня прямо сейчас раскладывают на мелкие частицы и анализируют.
Хорошо, что рабство отменили, и я не обязана ни под кого подстраиваться и прогибаться. И уж тем более не обязана соглашаться на работу, которая совершенно не привлекает.
— Это не мое дело, но возможно ребенку лучше быть с родной матерью, чем с нянями.
— Возможно.
— В любом случае, мне кажется, собеседование можно считать законченным.
— Не хочешь посмотреть на своего будущего воспитанника?
— Простите, но я еще не решила, хочу ли у вас работать, так что знакомство пока будет лишним.
На самом деле, я уже все решила. Нет, нет и еще раз нет.
Меня тяготило это место. Тяготил его хозяин. То, как смотрел, то, как заполнял собой все пространство, не прикладывая к этому никаких усилий. Слишком сильная энергетика, слишком жесткая.
Он будто паук, который лениво наблюдающий за бабочкой, подлетевшей опасно близко к его сети.
Я не хотела быть съеденной.
Поэтому поднялась со стула, обозначая конец разговора, повесила сумочку на плечо:
— Спасибо, что уделили мне время. Я обдумаю ваше предложение и позвоню. Можете не провожать. Всего самого наилучшего, — кивнув в знак прощания, я направилась к дверям, стараясь не замечать, как между лопаток пробивал тяжелый мужской взгляд.
Спокойно, Ксю, спокойно…
Не бежим. Спину держим прямой, голову высоко поднятой. Если уходить достойно
За дверями никого не было. Охранник, который провожал меня к кабинету, куда-то испарился по своим мега важным охранным делам, и мне пришлось самой искать выход.
И вот когда я уже добралась до просторного холла, залитого мягким осенним солнцем, пробивающимся через полуторные окна, входная дверь распахнулась и навстречу мне вошла женщина, лет пятидесяти с коляской, в которой сидел розовощекий пацан.
Увидев меня, она остановилась как вкопанная.
— Здравствуйте, — улыбнулась я, потом не удержалась и присела рядом с малышом, — добрый день, молодой человек.
Я протянула ему раскрытую ладонь, и он, окинув меня оценивающим взглядом, с важным видом положил на нее свою.
Ну, вылитый отец! Такой же серьёзный и суровый.
— А вы…к нам? — спросила женщина с такой нескрываемой надеждой, что у меня аж в пупке кольнуло, — новая няня?
Что, милая, грезишь как бы поскорее передать ребенка кому-то другому и сбежать из этого прекрасного места? Понимаю.
— Нет, просто…
— Ксения Сергеевна еще не приняла…правильного решения, — раздалось позади.
У меня аж екнуло.
Нельзя же так тихо подкрадываться!
— У вас красивый сын, — искренне сказала я и, еще раз улыбнувшись пацаненку, распрямилась, — глаза ваши.
Глаза и правда были похожи. Только у младшего в них светилась детская непосредственность, а у старшего сверкала жесткая сталь.
— До свидания, Тимур Андреевич. Я вам позвоню.
В следующей жизни. Но это не точно.
Глава 3
— Ну как все прошло? — набросилась тетя Оля, стоило только переступить через порог, — удачно?
— Более чем, — усмехнулась я, — сейчас руки помою и расскажу.
Пока я была в ванной и переодевалась, она разогрела обед, заварила чай, и теперь сидела за столом, нетерпеливо тарабаня кончиками пальцев по перевернутой ложке.
— Ксения, не томи. Рассказывай, как прошло собеседование.
— Прошло. Мимо.
Она замерла, удивленно хлопая глазами, потом осторожно уточнила.
— В каком смысле мимо?
— В самом что ни на есть прямом. Зря только время на дорогу потратила.
— Тебе не понравился ребенок?
— Ты что! Не говори так, — возмутилась я, — там чудесный пацан. Я его правда только мельком видела, буквально две минуты перед уходом, но мне понравился. Русый, щеки пухлые, а глаза темные, как у отца. Серьезный такой юноша, обстоятельный.
Вспомнив, как маленькая детская ладошка, решительно коснулась моей, я невольно улыбнулась. Дети — это маленькие волшебники, рядом с ними сердце всегда исцеляется.