Снова моя

Темная машина стояла прямо поперек выхода из парка. Слева колючими ветками топорщились пожелтевшие кусты, справа — лужа неопределенной глубины. Единственный вариант — шагать по бордюру.

— Понапокупают прав, а людям потом пройти негде.

— Ксю, тебе говорили, что ты ворчишь, как старая бабка? — позади меня улыбался Денис.

— А чего он так встал? — не сдавалась я, балансируя на растрескавшемся

сером камне, — Ладно мы проскочим, а если какая-нибудь мамочка с коляской пойдет? Или старушка? Неужели нельзя припарковаться, как все нормальные люди, вдоль обочины? Или слишком сложно? Или корона жмет?

Наверняка корона. Кто без нее будет покупать такой нагло дорогой и блестящий автомобиль и так бессовестно его кидать где попало?

— Может, торопился человек.

— Вот бедолага. Надеюсь, успел добежать… — съязвила я, но довести мысль до конца не успела.

Тонированное окно медленно опустилось, и в меня уперся темный, непроницаемый взгляд.

Даже лицо толком не увидела, весь фокус на эти глаза, в которых ничего невозможно прочитать и от которых мороз по коже.

Мужчина смотрел на меня, я смотрела на него, и от этого зрительного контакта по спине змейкой прополз холодок.

Наверняка, он слышал каждое мое слово…ну и ладно.

— Парковаться нужно на специально отведенных для этого местах, — твердо сказала я, выдерживая его взгляд, и пошла дальше.

И в такт каждому шагу занозой под сердцем екала тревога.

Не понравился он мне.

Вроде и симпатичный, если так можно сказать про взрослого мужика, но внутри поднималась волна протеста.

Я вдруг остро почувствовала, что не люблю таких как он.

На больших, нагло дорогих машинах. Уверенных в том, что им все можно. Считающих себя в праве так смотреть на остальных.

От них одни проблемы.

После того, как мы миновали бордюр, Денис поравнялся со мной и снова взял меня за руку.

Теплое прикосновение. Настолько уютное, успокаивающее, что хочется идти вот так вечно, улыбаться, есть мороженое и разговаривать.

В этот момент черный внедорожник проехал мимо и сквозь все еще открытое окно был виден хмурый профиль незнакомца, разговаривавшего по телефону.

— Противный какой, — шепотом сказала я, провожая машину взглядом.

— Зато с тугим кошельком.

— Какое мне дело до его кошелька? На нем самом чуть ли не неоновыми буквами светится «Не подходи. Сожру».

— Ты преувеличиваешь.

Скорее преуменьшала, но спорить из-за постороннего персонажа, промелькнувшего на нашем горизонте, не было ни малейшего желания.

Он никто. Звать его никак. И я была уверена, что наши пути больше никогда не пересекаться.

Позабыв и о плохо припаркованной машине, и о ее невоспитанном хозяине, мы неторопливо дошли до моего дома.

— Завтра

встретимся?

— С удовольствием, — улыбнулась я.

Он мне нравился, наверное, я даже была влюблена, потому что от одного только взгляда начинало томительно колотиться в груди и ускорялось дыхание.

— Тогда заеду за тобой в пять.

— Куда пойдем?

— Сюрприз. Гарантирую тебе понравится.

— Заинтриговал.

— Да, я такой, — он горделиво выставил грудь колесом, — затейник.

Это было так забавно, что я рассмеялась, а он улучил момент и сгреб меня в охапку, прильнув своими губами к моим.

Смех оборвался, и я замерла как кукла, обескураженная происходящим.

Наш первый поцелуй.

Я столько раз представляла каким он будет. Может, под дождем, а может, на площади, залитой лунным светом, а может…

Ой, да к черту эту рефлексию.

Я подалась навстречу, отвечая на поцелуй, позволяя чуть углубить его, а потом отстранилась:

— Хорошего помаленьку

— Эй! — возмутился Денис, — кто так делает?

Дыхание рваное, а глаза смеялись, и я невольно залюбовалась.

Классный он. Настоящих, живой, открытый. В каждое его слове, взгляде, направленном на меня, в каждом действии сквозили восхищение и забота.

Поддавшись внезапному импульсу, я сама его поцеловала еще раз. Порывисто и быстро. Просто игриво чмокнула в губы и, похлопав по плечу, устремилась к подъезду

— Вертихвостка! — наигранно возмутился он.

— Нахал!

— Заеду в пять!

— Буду ждать!

Пока поднималась в лифте, смотрела на свое шальное отражение и аккуратно трогала кончиками пальцев слегка припухшие губы. На них еще хранились тепло и вкус нашего поцелуя.

— Нахал, — повторила я и тихо рассмеялась, боясь спугнуть свое счастье.

Стоило мне зайти в квартиру, как с кухни появилась бледная и взволнованная тетя Оля:

— Ты где была?

— Гуляла, в парке. А что случилось?

— С кем гуляла? — не унималась она.

— С Денисом Громовым. Я тебе про него рассказывала, — наступая на задники, я стащила кроссовки, повесила джинсовую куртку на вешалку и присмотрелась к тете, — ты чего какая?

Она будто не слышала меня:

— И чем вы там занимались?

— Так, — я сложила руки на груди, — это что за допрос такой? Мне не пятнадцать лет, и не восемнадцать, и даже не двадцать один. Взрослая, самодостаточная…

— Да, да, я помню. Взрослая, самодостаточная… — она подошла ближе с тревогой всматриваясь в мое лицо, — а еще помню, как выхаживала тебя после аварии. Как ночами не спала, потому что боялась тебя посмотреть.

В душе защемило от нежности и благодарности к этой женщине, заменившей мне мать.

— Все в порядке, Оль. Я просто гуляла с хорошим парнем.