Смертельное сафари

Дучи Дэвид

– Мне он не нравится, – кричал фон Шелленберг.

– Я им займусь, – отвечал незнакомец.

Голос его показался мне знакомым. Минуту-другую оба молчали. Потом раздался звон стаканов, что-то забулькало.

– А как насчет денег? – спросил фон Шелленберг.

– Все улажено, – ответил незнакомец.

– Отлично. Как только здесь закончим, улетим в Швейцарию. Каждый получит свою долю.

Оба снова замолчали. Я стоял в нерешительности.

– Твой телохранитель, – заговорил незнакомец, – насколько он надежен?

– Умеет обращаться с оружием, –

ответил фон Шелленберг.

– Что у него за пушка?

– Автоматический пистолет тридцать восьмого калибра.

– Что-нибудь придумаем, – помолчав, сказал незнакомец.

Я на цыпочках прошел в ванную, открыл краны. Раздеваясь, я весело насвистывал, потом залез в горячую воду и принялся тщательно соскребать с себя дорожную пыль. Надев свежий костюм, я постучался к фон Шелленбергу.

Немец сидел на кровати, держа стакан с виски. Незнакомец стоял у окна, тоже со стаканом в руке. Он был долговяз и сухощав, с чертами южанина – то ли француз, то ли итальянец или испанец, а может, и грек. На вид ему можно было дать лет сорок.

Фон Шелленберг представил нас друг другу. Незнакомца звали Янос.

– Янос мой компаньон, он только что прилетел из Европы.

Мы обменялись рукопожатием, ладонь Яноса оказалась жесткой и грубой. Произнося обычные в таких случаях любезности, он даже не улыбнулся.

Фон Шелленберг сказал, что я сопровождаю его в путешествии. Янос кивнул, и вот тут его тонкие губы растянулись в усмешке.

– Садитесь, – предложил мне фон Шелленберг. – Выпьете с нами?

Я кивнул. На тумбочке у кровати стояла початая бутылка виски. Он налил мне, и мы подняли стаканы в безмолвном тосте. Потом фон Шелленберг с озабоченным видом обратился ко мне:

– Планы изменились. Отпала необходимость моей поездки в Найроби, вы отправитесь туда без меня.

Я выказал удивление. Он взял сигару.

– Дело в том, что завтра вечером из Франкфурта прилетает еще один наш партнер. Я просил бы вас встретить его в аэропорту и тотчас доставить сюда. Возникли неотложные дела, которыми нам надлежит незамедлительно заняться.

Он как будто совершенно упустил из виду одно обстоятельство: утром наш "караван" снимается с места и берет курс на Момбасу. Я напомнил про это, и он кивнул.

– Я договорился, что задержусь здесь на пару дней. А потом мы с вами вновь присоединимся к маршруту "Цаво-четыре" в отеле "Ньяли-Бич", как раз поспеем к прогулке на парусных лодках, дхоу, до Ламу.

Теперь уже я кивнул. Значит, мне еще удастся провести несколько дней с Ивонн. Однако я опасался за своего работодателя и без обиняков сказал ему об этом. Хмыкнув, немец ответил, что ему здесь ничто не угрожает. Мы выпили еще и пошли ужинать. В дальнем углу ресторана отыскался столик, накрытый на троих. Ели молча. Янос мне не нравился. Очевидно, я ему тоже не приглянулся.

Мы доедали свиные отбивные, когда он вдруг обратился ко мне:

– Я слышал, вы неплохо стреляете.

Я изумленно вскинул на него глаза, но тут вмешался фон Шелленберг:

– Янос

тоже волнуется за мою безопасность. К тому же сюда едет наш партнер, вот он и спросил про вас.

Я понимающе кивнул. У меня возникло мимолетное чувство неловкости: немец платит мне ни за что, но, раз ему так нравится, пора принимать это как должное и наслаждаться жизнью.

– Пожалуй, один лишь американец внушает беспокойство. – Фон Шелленберг указал на Вэнса Фридмена: – Вон он, сидит за столиком с французским семейством. В нем есть что-то подозрительное.

– Похож на удалившегося от дел шулера, – заметил Янос.

– Сегодня я снова побывал в его номере, – доложил я. – Никакого оружия, даже перочинного ножа!

Карие зрачки Яноса забегали – то на Фридмена поглядит, то на меня. А на губах все то же подобие улыбки. Я не мог понять, смеется он надо мной или Вэнсом Фридменом. Шулер на пенсии! Именно это сравнение я искал с тех пор, как впервые увидел янки в отеле "Бульвар". Не в бровь, а в глаз!

До конца ужина больше не было произнесено ни слова. Кофе пили на террасе. Янос и фон Шелленберг говорили о делах, о переводе каких-то акций из нью-йоркского банка "Ферст Нэшнл" в цюрихский "Кредит Женераль". Судя по отдельным репликам, фирма задолжала фон Шелленбергу. Янос уверял, что по возвращении в Европу недоимка будет погашена.

– Как мне добраться до Найроби? – спросил я.

– Янос вас отвезет, – ответил фон Шелленберг. – Он зафрахтовал самолет.

Таким образом я получил ответ на другой, незаданный вопрос – как Янос оказался в "Баобабе".

Фон Шелленберг перевел глаза на Яноса, тот молча кивнул.

– Завтра утром в путь, – продолжал немец. – Ганс прилетает в десять вечера триста девяносто первым рейсом "Люфтганзы". Янос заказал три номера в "Бульваре". Переночуете там, послезавтра вернетесь, а уж потом махнем в Момбасу.

Я опять кивнул, меня такая программа вполне устраивала. Таким образом, в Найроби у меня весь завтрашний день свободный – вполне достаточно времени, чтобы довести до конца дела с Сэмом.

Выпив кофе, мы заказали бренди. К нам присоединился Вэнс Фридмен, и ему представили Яноса.

– Счастлив нашему знакомству! – воскликнул американец, восторженно пожимая руку партнеру фон Шелленберга.

Янос, ответив на рукопожатие, сухо кивнул, отнюдь не притворяясь, будто знакомство с янки ему приятно.

– Вы откуда родом? – спросил Вэнс.

– Из Австрии, – ответил Янос, немало удивив меня: я был уверен, что он не удостоит американца ответом.

– Там мне бывать не доводилось, – признался янки. – Хорошая страна?

– Жить можно. – Янос повел плечами.

– А вы не бывали в Штатах? – не унимался Вэнс Фридмен.

Янос покачал головой, и Вэнс протянул ему визитную карточку.

– Вот мой адрес. На случай, если окажетесь в наших краях. Я торгую подержанными автомобилями.

Янос, взглянув на карточку, сунул ее в нагрудный карман.