Смертельное сафари
Шрифт:
Ошеломляющий эффект, впрочем, был недолог. Он исчезал от вида множества автомашин на стоянке. Мы ступили на землю, разминая затекшие ноги, и потянулись вслед за Джо в вестибюль, чтобы взять у портье ключи от номеров. Омари наверняка уже не на работе, звонок к нему придется отложить до утра.
"Баобаб" был построен на горе Мешананаи, на высоте трех тысяч метров над уровнем моря. Отсюда вся долина Олоболоди как на ладони. Фундамент находился в самой сердцевине горы, и потому ее склоны частично образовывали стены "Баобаба". Из восьмидесяти комнат примерно половина выходила окнами на крутой обрыв; с противоположной
Позади здания, в стороне от автомобильной стоянки, в твердой горной породе был выдолблен круглый плавательный бассейн. Выше него лепились по склону домики главного егеря заповедника и управляющего "Баобабом". Дизельный движок питал гостиницу электричеством, но его стук не мешал туристам, так как стоял он на достаточном расстоянии от основного корпуса.
Моя комната снова соседствовала с номером фон Шелленберга. Мы приняли душ, переоделись, спустились в ресторан и отыскали в углу стол, накрытый на двоих. Ели молча, лишь к концу ужина фон Шелленберг заговорил об американце.
– Я ему не доверяю, – сказал я.
Оказалось, что и немцу он внушает опасения. Затем снова наступило молчание. Поужинав, мы поднялись к себе. Фон Шелленберг хотел остаться один, чтобы поработать, и просил его не беспокоить. Я счел своим долгом заметить, что, отсылая меня, он подвергает себя риску, однако в ответ фон Шелленберг только махнул рукой и усмехнулся.
– Я буду осторожен, – обещал он.
– Запритесь, – посоветовал я, – и никому, кроме меня, не отпирайте.
Но и этого мне показалось мало. Я сходил к себе и принес "стар".
– Вы как будто умеете обращаться с оружием?
– Да не нужно ничего, – передернул плечами фон Шелленберг.
– Пусть все-таки лежит на столе – на всякий случай.
Я спустился в вестибюль и позвонил Сэму. Он сказал, что рад слышать мой голос, однако просил быть покороче, так как они с женой только что сели за ужин.
Я дал ему поручение и повесил трубку, лишив его возможности задать дополнительные вопросы. Им потребуется по меньшей мере двадцать четыре часа, чтобы установить, откуда я звонил. К тому времени мы уже будем катить по заповеднику Цаво в сторону Момбасы.
Из разговора с дежурным портье выяснилось, что наутро сюда прибудет самолет с припасами, но, к сожалению, все четыре места на обратный путь до Найроби уже забронированы.
– Не захватит ли экипаж посылку? – спросил я.
– Если только она не очень громоздкая.
Я заверил портье, что она будет крохотной, и отправился в бар. Вэнса Фридмена там не оказалось, а жаль: найди я его, все бы упростилось.
С кружкой пива в руке я вышел на террасу. В вечернее время равнина Олоболоди представляет собой захватывающее зрелище. Меньше чем в ста метрах от основания отвесной скалы я насчитал шесть слонов. Они пили воду вместе с кабанами, тут же паслись импалы и несколько антилоп. Мощные лучи установленных под верандой прожекторов заливали ярким светом площадку с озерком и каменной солью. Животные помельче робко прятались в тени, отбрасываемой крупными обитателями саванны.
Перед моим взором развертывался спектакль, поставленный самой природой. Сценой была освещенная площадка, актерами – звери. Саванна многие века хранила на своих страницах текст вечной пьесы. Впрочем, какой же театр с этим сравнится: тут все подлинное, неподдельное!
– Поразительно, верно? – воскликнул кто-то за моей спиной с типично английским выговором.
Я оглянулся – невысокий, коренастый европеец. Увлекшись фантастическим зрелищем, я и не заметил, как он подошел.
– Хэлло, – сказал я, меря его взглядом.
Раньше я не видел его – ни среди туристов, ни среди служащих "Баобаба".
– Брайан Хеллер. – Белый протянул мне загрубелую руку. – Можете называть меня просто Брайан.
Мы обменялись рукопожатием, и я представился:
– Канджа.
Ему было под шестьдесят, лицо в сетке морщин, голова седая. Глаза глубоко посажены и сощурены; лицо и руки покрыты ровным загаром.
– Вы правы, – произнес Брайан Хеллер, предупреждая мои вопросы. – Я не турист, а профессиональный охотник. В настоящее время служу егерем в заповеднике Олоболоди и живу вон в том домике на склоне горы.
– Так я и думал!
В грубых, цвета хаки шортах и серой рубашке с короткими рукавами Брайан Хеллер имел весьма бравый вид. Настоящий следопыт, подлинный часовой саванны.
– Это делает честь вашей проницательности, – улыбнулся он. – Можно вас угостить?
– Спасибо, я только что выпил пива.
– Вы не проводник? – спросил он.
– Фотограф, – ответил я.
– Из какой газеты?
– Свободный художник, сам себе хозяин.
– Непростое дело. У нас тут много бывает вашего брата. А вы впервые?
Я кивнул.
– Где же, дружище, вся ваша техника? За дело, такая ночь не повторится.
Я покачал головой.
– На сегодня хватит, надо передохнуть.
Он понимающе кивнул.
– Я в эту землю влюблен. Знаете, сколько лет я здесь? Тридцать! Работал в заповедниках по всей Восточной Африке. Марсабит, Мэрчисонские водопады, Серенгети – повсюду! Нет хищника, с которым бы я не сходился один на один. Вот, взгляните. – Он показал мне длинный шрам на волосатом предплечье. – Отметина леопарда. Кто-то из крестьян угодил в него из лука стрелой, но не добил, и зверь долго наводил ужас на всю округу. – Он задрал рубашку, обнажив спину. – А это львица. Тот же случай – в нее стрелял браконьер.
Я с интересом кивнул, и он продолжал:
– Это произошло в Амбосели...
Одна невероятная история следовала за другой. Лишь один раз он прервался, чтобы заказать еще пива. Удивительные приключения в глухих углах, почти от каждого из которых на его дубленой коже сохранилась зарубка. Поначалу он меня заворожил, но постепенно истории стали приедаться, так оно обычно и бывает.
Меня спасла Ивонн. Уже с полчаса я слушал Брайана, когда она выпорхнула на террасу. Многие туристы, отужинав, пили теперь здесь кофе, наслаждаясь звериным спектаклем и вечерней прохладой. Джо не было рядом с Ивонн – я не преминул отметить про себя это обстоятельство.