Смерть дикаря
Шрифт:
— Здесь нет никакого маркиза.
При этом ответе Вантюр несколько отступил.
— Это такой высокий белокурый молодой человек, живущий в мезонине, — сказал он.
— На улицу или во двор?
— На улицу.
— Следовательно, вы говорите про господина Фридерика, но ведь он совсем не маркиз.
Вантюр глупо улыбнулся.
— О, — сказал он, — господин Фридерик, вероятно, называет себя маркизом для того только, чтобы приманить к себе эту дамочку.
— Это может быть…
— Ну, так как же?
— Нет… Он уехал на целую неделю и не больше, как с час тому назад.
Вантюр поклонился и ушел, пытливо взглянув на привратника, как бы желая прочесть на его физиономии, правду ли он говорит. Но в то же время он увидел другие ворота и сразу понял все.
— Ну, болван же я, — подумал он. — Теперь ясно как божий день, что мой маркиз вошел в одни ворота, а вышел в другие. Его-то я и видел, когда он садился передо мной в купе… О-го! Рокамболь, по-видимому, делает свое дело; у него есть купе, и он ходит по ночам в отель Салландрера…
Затем он отправился в пассаж Солнца на Пепиньерской улице, где находилось несколько меблированных квартир для ремесленников, уличных комиссионеров и прочего подобного люда. Войдя в дворницкую одного из подобных домов, Вантюр снял с гвоздя ключ и, поднявшись на шестой этаж, вошел в маленькую комнатку. «Никто не поверит, — пробормотал он, запирая за собой дверь, — что здесь живет человек, у которого найдется несколько тысяч франков и который рассчитывает в самом непродолжительном времени получить двадцать пять тысяч ливров годового дохода».
Сказав это, Вантюр разделся. Затем он вынул из чемодана синий сюртук, черные панталоны, красный жилет и надел их на себя. Преобразившись таким образом из уличного комиссионера в мелкого лавочника, он вышел по другой лестнице на улицу и сел в извозчичий фиакр.
— Куда прикажете? — спросил его извозчик.
— Церковная улица, номер пять; я дам на водку…
— Ладно! — сказал кучер, стегнув свою клячу. Через полчаса Вантюр вышел из фиакра на Церковной улице, перед двухэтажным домом под номером пятым, весьма приличного вида. Из окна дворницкой высунулась красноватая физиономия в очках.
— Ну, дружище! — сказал этой личности Вантюр. — Ладишь ли ты с мамашей?
— Это предостойная дама, — ответил привратник с низким поклоном.
Вантюр посмотрел на него и, улыбнувшись, подмигнул ему.
— Бедная, дорогая мамаша! — проговорил он. — Она таки довольно потрудилась на своем веку и имеет теперь полное право отдохнуть… Нас ведь у нее было восемь человек, и она всех нас подняла на ноги.
— Скажите, пожалуйста!
— А между тем я боюсь, чтобы ей не наскучило сидеть без дела…
— Очень не мудрено-с…
— Люди, трудившиеся весь свой век, любят постоянно работать.
— Верно-с.
— И если б я мог найти для нее какое-нибудь легкое занятие, что-нибудь вроде
— Да вот не угодно ли вам, — наша хозяйка продает все свое заведение.
— Неужели?
— Она хочет отдохнуть.
— А дорого она просит?
— Пустяки — всего восемь тысяч франков за шестнадцать номеров.
— А контракт?
— Еще на целых шесть лет… За квартиру пятьсот франков, и жильцы все хорошие — да и вообще комнаты у нас стоят очень редко пустыми.
— Отлично! Я переговорю об этом с мамашей, а потом мы повидаемся с вами.
И Вантюр поднялся на первый этаж и постучал у дверей направо.
— Войдите!.. Ключ в дверях, — крикнул из-за двери сиповатый голос.
Вантюр повернул ключ и вошел в хорошенькую меблированную комнату с кухней. На диване сидела старуха, одетая с головы до ног в черное и с очками на носу. Она читала газету, держа в руках серебряную табакерку.
— Силы небесные! — воскликнул восхищенный Вантюр. — Моя мамаша, ты теперь, право, походишь на какую-нибудь патронессу… У тебя такой праздничный вид… Итак, госпожа вдова Бризеду, перед вами стоит ваш сын — господин Жозеф Бризеду, мелкий торговец с Парижской площади!
После этой громкой тирады Вантюр запер дверь и уселся подле вдовы Фипар, значительно преобразившейся, как видит читатель.
Теперь мы объясним в нескольких словах, как попала вдова Фипар на Церковную улицу.
Разгадав интригу, задуманную Рокамболем, Вантюр понял необходимость удалить из Клиньянкура старуху, которую Рокамболь мог опять отыскать и принудить ее рассказать, где он находится. Вследствие этого-то он и перевез старуху на Церковную улицу.
Он был уверен, что Рокамболю и в голову не придет искать Фипар в таком отдаленном квартале.
Вантюр переговорил в нескольких словах с «прекрасной» вдовой и, заручившись ее желанием и полною готовностью свидетельствовать перед судом против Рокамболя, вернулся домой.
Герцог де Шато-Мальи был дома и смотрел на конюшне, как чистят лошадей.
Когда Вантюр вошел на конюшню, то герцог сообщил ему, что он нанял уже в его отсутствие конюха.
— Он придет сегодня вечером. Бедняга показался мне таким несчастным…
— Ваше сиятельство — хозяин здесь, — ответил почтительно Вантюр.
Герцог знал, что Вантюр не ночевал дома, и ему ужасно захотелось расспросить его, поэтому он перешел в стойло, где стояла его любимая лошадь Ибрагим. Вантюр последовал за ним.
— Ну что? — спросил его герцог.
— Все идет хорошо, — ответил Вантюр. — Я собрал все справки о ваших врагах и о вашем сопернике.
Герцог вздрогнул.
— Ваше сиятельство, — продолжал Вантюр, — вы обещали мне иметь ко мне доверие, а потому я прошу вас не выспрашивать меня больше.
— Хорошо, — герцог кивнул головой.