Слезы русалки

Виданова Надежда

– Извините, мне нужно идти- Вера подорвалась и почти бегом побежала к дому, позабыв про Арсения.

Вы любите страшные сказки,

Чтоб был кругом хаос и мрак?

Уснёте ли без опаски,

Под вой иль волков, иль собак?

Пугает вас злобная ведьма,

С глазами темнее, чем ночь?

Вы верите, что она ведает,

Когда жизнь покинет вас прочь?

И что вам сулит темень темная?

А зеркало подле свечей?

А ниточка заговоренная?

А жуткая

сладость речей?

Глава 8

Этой ночью Вере впервые в жизни приснился такой пугающе реалистичный сон. Она потом долгие годы не могла его забыть и избавиться от нахлынувших страхов.

Сон представлял собой жуткое уродливое дитя недавнего разговора с Вадимом и Сашиной жуткой картины, которую Вера имела несчастье обнаружить.

Оставив Арсения, она стремглав бросилась домой, убегая то ли от Вадима, то ли от моря, то ли от загадочной женщины по имени Лидия. Вера пробежала мимо Петра Сергеевича, не улыбнувшись ему как обычно. Даже тяжёлой руке Алёны Михайловны не под силу было остановить испуганную беглянку. Вера закрыла дверь и попыталась угомонить бешеный стук сердца, в котором быстрый бег помножился на тревогу.

Сердце неугомонно билось, отдавая стук в висок. Вера была вынуждена подняться с постели, ей нужна была книга. Глаза пробегут по буквам, и сердце успокоится, этот ритуал никогда не подводил. У Саши богатая библиотека, Вера успела ознакомиться. На этот раз она отодвинула первый ряд книг в поисках чего-то нового. То, что она обнаружила заставило содрогнуться.

Темно-красный цвет, преобладающий на картине, резанул Вере душу. Лицо невольно сморщилось от отвращения. Грязный темно-красный цвет. Грязь, антисанитария, зараза. Вера ощутила запах крови, какой бывает возле кабинета сдачи анализов. За этими чувствами она не сразу увидела сюжет картины.

На картине был изображён мужчина с открытыми глазами и ртом, он лежал в окровавленной ванне. Над ним нависло нечто, напоминающее женщину. Впрочем, данное нечто состояло только из длинных чёрных волос и мутно-белой сорочки до пят, испачканной пятнами крови.

Вера с трудом выпускала из себя воздух, ватными пальцами теребя рамку картины. Саша внимательно наблюдал за ней, насмешливо приподняв уголки губ. Вера не заметила, как он вошёл.

– Ах! – Вера испугалась, заметив Сашу.

Саша молча улыбался.

– Саша, – выдохнула Вера. – Что это такая за картина у тебя?

– Здесь изображено самоубийство моего брата, – Саша все ещё улыбался, словно сюжет картины его забавлял. – Не придуривайся, что ты не знаешь этой истории. Вопреки моим просьбам ты вынюхала сплетни о моей семье словно охотничья сука. Великого ума не нужно, чтоб сопоставить сюжет картины с самоубийством Павла. Даже Арсений бы справился. Не разочаровывай меня ещё больше. На самом деле я вовсе не требую от своей жены абсолютной безгрешности. Я готов попустить, что моя жена не в меру любопытная сплетница, но жена-безмозглая

дура – как-то уже слишком, не находишь?

С этими словами Саша забрал свою картину с Вериных рук, она покорно отдала. Вера внимательно проследила, как Саша убрал картину на место. Затем он разделся и лёг в постель. Вера последовала его примеру.

Они долго лежали на приличном расстоянии друг от друга, словно боялись замараться. Вера вздрогнула всем телом, когда Саша сжал руками ее бёдра и протянул к себе. В мгновение она оказалась укрыта им словно крышкой, ощутив тяжесть его тела как в первую брачную ночь. Счастливейшую ночь в Вериной жизни – так ей казалось. Отчего-то в памяти ярким цветом обозначились мамины слова о том, что Вера будет «жалеть о своём решении обручиться с этим человеком всю оставшуюся жизнь».

Утомленная Сашей, Вера провалилась в этот кошмарный сон.

Вере снилось, будто бы она шла к дикому пляжу глубокой ночью, вокруг были лишь кромешная тьма и туман. Вере было очень больно наступать голой ногой на гальку, но что-то неумолимо звало ее к морю, сопротивляться было невозможно.

На самом большом камне сидела женщина и расчесывала гребнем волосы. Она была полностью обнажена, зеленая вязкая тина служила ей одеждой и волосами. Она медленно повернулась к Вере, обнажила острые страшные зубы.

– Увела моего жениха, – прошипело существо в женском обличье. – И кольцо мое забрала. Уууу, подлая.

Мерзкая тварь резко встала и зашагала к Вере, оставляя за собой огромные неаккуратные следы. Надо бы побежать прочь, но это ведь сон. Язык и ноги сковал паралич. Вера застыла на месте, с ужасом наблюдая, как у жуткой женщины вываливаются глазницы, а из ушей выползают черви. Утопленница тянула к ней бесконечные бело-зеленые руки, сомкнув их наконец на Верином горле.

Теперь она увидела лицо максимально близко. Это были черты Лидии.

Вера проснулась от нехватки воздуха. Отныне большую часть Вериной жизни над ней главенствовал страх внезапно задохнуться.

Проснувшись, Вера долго не могла найти себе места. Она ходила по комнате взад-вперед, тщетно ожидая Сашу. Он снова пропадал. Спуститься вниз она не могла, там дежурили Юля и Алёна Михайловна. Арсений сказал, что удивлён, что они так часто стали приезжать в дом деда. Вера знала, что они наведываются по их с Сашей души. Главным образом, по ее душу. Женщинам доставляло наслаждение ранить Веру намеками на не остывшую любовь Саши к злосчастной Лидии.

Вера хлебнула грусти и одиночества. Всю жизнь прожившая в Москве, Вера ненавидела зловеще притихший провинциальный край, который так околдовал ее вначале своими красотами. Здесь одиночество ощущалось особенно ярко, в шумной Москве оно так не садилось на шею, продавливая своей тяжестью хребет.

А этот дикий пляж, который отнял у неё Сашу… Отчего его так тянет туда? Страшный, погруженный в безмолвие берег, будто по нему пронеслась холера, такой тихий, такой загробно тихий…