Слезы русалки
Шрифт:
Тонкая звонкая Настя с рыжеватыми кудрями долго владела мыслями Вадима, пока в их края не приехало семейство Левиных со своей белокурой красавицей дочкой. Вадим сравнивал обеих молодых женщин – ту, на которой женился, и ту, что отверг. Ничья. Вадима теперь решительно не устраивали обе женщины.
Вадиму всегда хотелось жениться удачно, он был ценителем женского очарования. Только это и роднило его с братом Сашей – особая слабость перед женской красотой. Разве что Саша видел в красивой женщине нечто божественное и возвышенное, а Вадима прелесть его возлюбленных тянула вниз к мерзким
Настя стала первой женщиной (на самом деле тогда она была молоденькой девушкой, почти девочкой), за благосклонность которой соревновались братья. Саша находил удивительными Настину белую кожу и длинные тициановские волосы, но она предпочла ему Вадима, как и многие девочки до неё. Вадим был также хорош собой, как и Саша, но производил более яркое впечатление за счёт весёлого нрава (о, да, в юности у Вадима был даже слишком весёлый нрав, вероятно, за это он и расплачивается сейчас глубоким унынием подобно рыцарю Фаготу из «Мастера и Маргариты"), а также более продуманного образа блестящего кавалера. Вадим всегда был гладко выбрит, элегантно носил одежду, будь то школьная форма или спортивный костюм, выкроил безупречные манеры. Его тёмные волосы стриг Павел, больше Вадим никому не мог доверить своей прически.
Саша всегда был, что называется, неряшлив. Одевался он кое-как, если отец забудет погладить рубаху, так и пойдёт. Затертые джинсы мог носить по три года, не меняя, пока отец не схватится за голову и не прикупит новую пару. До появления в его жизни Лидии Саша носил на голове бесформенную швабру длинных неухоженных волос, заплетал их в хвост, но даже этот штрих не мог добавить шевелюре аккуратности. Завершали портрет творческого человека угрюмость с отрешенностью видавшего виды отшельника лесных степей. Но при всём насущном Саша всегда имел бешеный успех у противопожарном пола. Лицо Вадима прямо-таки вытягивалось от удивления, когда он видел рядом с Сашей красотку, что смеялась его шуткам и охала над зарисовками. Удивительный феномен, с завистью думал Вадим. Их мать обладала похожим эффектом присутствия. Даже находясь в церкви, закутанная в платок так, что не видно волос, без грамма косметики, мать заставляла семейных мужчин сворачивать головы себе вослед. Интересно, как бы сложилась их с отцом жизнь, не будь мать сумасшедшей? Вероятно, она изменяла бы отцу напропалую.
Саша же более строгий вид приобрел лишь с появлением Лидии, он из кожи вон лез, чтобы понравится ей. Поскольку Лидия всегда отдавала должное опрятности Павла, Саше пришлось в ускоренном темпе эволюционировать из обезьяны в человека. Он остриг волосы, дочиста сбривал щетину и даже умудрился позиционировать свою мятую одежду как особый стиль дерзкого бунтаря. Пожалуй, единственное за что семье Дроновых можно сказать "спасибо" Лидии.
Вадим помнил, как хорохорился перед Сашей, что Настя выбрала его, Вадима, даром, что он младше ее на два года, на что брат с поганой усмешечкой отвечал:
– Вадик, просто чтоб ты понимал: я рассматриваю женщин не только как кусок мяса, но и обращаю внимание на интеллектуальную составляющую. Девица, которой могло прийти в голову связаться с таким придурком как ты, для меня больше не представляет интереса. Она даже не глупа, она попросту застряла в развитии. Если хочешь, заинтересованность девушки твоими метросексуальными
Теперь Настя подарила миру двух прелестных детей, передав им прелесть своей юности и навек став грузной асексуальной мамашей. Старшая девочка весьма симпатичная, напоминает молодую мать. Младший сын хорошенький как девочка, жутко застенчивый, цеплялся за Настину юбку. Настя полностью погрузилась в него, она ни разу не поглядела на Вадима, будто его не существовало, и не было их трогательной школьной любви. Сашу она также едва замечала, хоть и являлась якобы его поклонницей и подписана на страницу в интернете, которую ведёт чокнутая Вера, желая рекламировать отвратительные в своей бездарности картины мужа.
– Что такое, Тема? – Ворковала Настя, тяжеловесно опускаясь на корточки перед сыном. Вадим с сожалением отметил, как расплылись желейным салом полные белые ноги. – Мы в гости пришли, да. Сейчас посмотрим на дядю художника и домой пойдём. Будем играть, пазлы собирать. Потом ты будешь строить воооот такой огромный замок, мой маленький рыцарь.
Она продолжала щебетать в том же духе, Вадиму осточертело, и он перестал это слушать. Его внимание перенеслось на мужа Насти, пухлого, но симпатичного мужчину. Настин муж также относился к воркованию жены над сыном с презрением. Он смотрел на Юлю.
Дурак думал, что Юленька во всем лучше его жены. Ну, естественно. Худущая как подросток Юля в коротеньком салатовом платье, что непременно выглядит непристойно на женщине, если она не имеет так называемого "беби-фейса" – лица вечной девочки. Немногие женщины могут носить такой тусклый цвет, но Юля – блондинка с тонкими чертами лица, ее мало чем можно испортить. Она едва смотрит на своего сына, а уж на чужих детей она подавно хотела плевать. И она глядит на Настиного мужа. Как его, кстати, зовут? Вова? Валера? Витя? Да, черт с ним, Вадим все равно не собирался видеть его чаще чем случайно раз в три месяца. Так вот. Юля смотрит на Настиного мужа, громко смеётся над его плоскими шутками, позволяет разглядывать себя. И то и дело поглядывает на Вадима.
Вадим забавы ради подыгрывал ей и также неотрывно на них смотрел. Юля начинала смеяться нервно, громко и невпопад. Настин муж был доволен как надутый индюк. Юля начала верить, что возбудила в муже ревность.
Потом Вадиму до смерти надоело, и он отворачивается от них. Дура! Хоть бы уже и в самом деле наставила ему рога, Вадим бы чувствовал себя посвободнее. Но нет, она вцепилась в него мертвой хваткой. Почему женщинам так нравится унижаться перед мужчинами, которые их в грош не ставят?
Туда же Веру. Весьма симпатична, хоть и напоминает выражением лица старую деву-библиотекаршу. Но по ней видно, что она человек образованный, добрый и милосердный. Какого черта она вышла замуж за этого эгоистичного козла Сашу? Тот вдоволь поунижался перед своей Лидией, теперь вовсю отрывается на ее более простодушной копии.
Кстати, почему никто не видит, что Вера практически двойник Лидии? Ах да: Вера такая размазня, что является безликой невидимкой. Никто не обращает на неё ровным счётом никакого внимания.