Слэн
Шрифт:
Солнце пришло в блестящих красных лучах, появившихся из-за горизонта. Она преодолела уже большое расстояние, но еще огромный отрезок пути ей предстояло преодолеть, напрягая все силы утомленного тела. Смерть для человека — только надежда. Долгий, долгий путь, казалось, заканчивался наконец.
Глава 9. Крепостной дворец
Время для Холройда не двигалось. Немедленно он начал бороться против энергии, которая текла с такой пугающей силой через его тело из рук девушки. Следующим пришло знание того, что он лежит на полу большой комнаты — необычной, залитой солнцем
Она была шириной в сто футов и длиной по крайней мере в двести, но через мгновение он уже не ощущал величин. Только подчеркнутая изысканность, истекающее великолепие, которое смешивалось с потоками ослепительного солнечного света, льющегося через проем окна. Мебель пылала, пламя играло розовым отблеском на креслах, шкафах и столиках превосходной работы, замечательных тканях. Отделанные панелями стены сияли мягким голубым цветом ценных пород дерева. В дальнем конце этой потрясающей комнаты было несколько напоминающих драгоценности дверей со стеклянными проемами. Свет струился и через эти проемы, создавая иллюзию деревьев за ними, иллюзию, потому что стеклянные двери не давали на расстоянии четкой видимости…
Восхищенный, Холройд глядел в том направлении, затем медленно осел назад, ошеломленный видом движения, которое попало в его поле зрения. Тот, кто подходил к нему, оказался самым замечательным в этой комнате — юной золотоволосой женщиной. У него не осталось времени обозревать комнату, его привлекла женщина, поразили голубые глаза и совершенное тело, облаченное в плотно облегающее снежно-белое платье; а затем донесся голос, сладко-настоятельный и тревожный.
— Инезио! — сказала она. — Что случилось? Ты рухнул, как ошеломленный врил.
Она стояла, ожидая ответа, а Холройд получил время сосредоточиться на серии сведений. Инезио! Его мозг ухватился за имя. В агонии, он думал: «Она доставила меня во дворец, подменив мной принца Инезио».
Пришло воспоминание о том, что Лоони сказала о необходимости решительных действий. Понимание раздуло пламя мужества. Какое-то время он был растерян, затем к нему вернулось самообладание. Он сказал:
— Я отключился. Извини.
Он встал. Молодая женщина, пальцы которой были мягкими и белыми, помогла ему. Она была сильной. «Как тигрица», — подумал Холройд, следя за ее походкой, когда она пошла в сторону одной из дверей. Она задержалась в дверном проеме на фоне мраморного зала и сказала:
— Этим утром Бекар собирается принести тебе список подлежащих казни. Я надеюсь, что ты подпишешь его, — ее глаза сверкнули. — Я хочу, чтобы мы наконец покончили с этими так называемыми патриотами, которые толкают Гонволан к войне с Нуширваном, а затем и с Аккадистраном. Я вернусь, чтобы позже обсудить этот вопрос.
Она ушла. Холройд опустил руки вниз, словно любое действие могло вернуть ее назад, как будто это движение способно было растолковать ему то, что она сказала: списки подлежащих казни. Долгое время он еще не понимал. Лоони перенесла его во дворец, подменяя им принца Инезио. Для чего? Чтобы предотвратить казнь? Или чтобы дать понять ему, насколько важным было балансирование на грани жизнь — смерть? Одно он только знал точно. Он сам, собственной персоной, был в крепостном дворце.
Холройд вышагивал по устланному ковром полу. Его основным теперешним поведением должна быть, очевидно, покорность. Он должен выяснить все что следует, узнать о положении, прежде чем составить свой план действий.
Разноцветное стекло смягчало сияние солнечных лучей, которые лились со стороны террасы, с цветами, травой, деревьями и возвышающимися над ними очертаниями города.
Холройд открыл одну из дверей и вышел. Ветерок дул с террасы. Он ласкал его лицо и вносил аромат сада в легкие, в этом аромате чувствовался привкус соленой воды. Но то, что привлекло его внимание, было городом. Часть его, которую он мог видеть, лежала вдоль берега зелено-голубого океана. Все сверкало, глаз выделял в изменяющемся плетении конструкции, частично сплетающиеся с зеленой кроной деревьев.
Он внезапно остановился у небольшого ручейка, который был коротким. Вода просто булькала, стекая с каменистого края, и исчезала. Он двинулся осторожно вперед, спотыкаясь о камни. За садом был камень фута в три высотой, а ниже… бездна.
Пропасть начиналась за барьером из камня и падала ниже, ниже, ниже… Холройд не мог видеть путь ручья, как он изливался в потрясающую бездну, по крайней мере, в полмили глубиной.
Никогда не существовало пучины, которой бы более точно подошло название Великий Утес. В его отдаленном днище был усеянный скалами язык моря. Ничего пригодного для гавани там не было, только потрясающий рев хлещущей воды бил в уши. Вода сбегала пенящейся массой меж двух скалистых уступов из огромного океана за ними и образовала залив. Он был две на три мили площадью, и на его противоположном берегу начинался город.
Море и утес, который принимал на себя его ярость, запечатлелись в виде ярчайшего образа в его памяти. Но до какого-то момента главным среди них был город. Он был белым, и голубым, и зеленым, и красным, и желтым, и еще невообразимо разноцветным. Под лучами солнца он сверкал, как драгоценный камень, хотя, может быть, и не совсем так. Он был огромным, со своими колокольными купелями, сводами, шпилями, уходившими за горизонт. Он изгибался вдоль берега, повторяя форму воды, казался ее проекцией, искаженной расстоянием.
За ним маячили смутные очертания леса; где-то там, должно быть, находился домик в джунглях, откуда его перенесли.
Холройд коротко хмыкнул. Ему следует остерегаться этой женщины, Лоони. Дважды она подвергала его опасности.
В камень возле него ударилась стрела, на какое-то время как бы прилипла к нему, а потом медленно, но со все возрастающей скоростью полетела вниз, в бездну, из которой она прилетела. Холройд глянул туда. На какое-то мгновение он был ошарашен.
Немного ниже его, футах в пятидесяти, вверх по краю пропасти ползла небольшая фигурка. Вторая стрела должна была попасть ему в голову, но он вовремя укрылся за камнем. Затем опять высунулся. С первого же взгляда он определил, что нападавшей была высокая, худощавая молодая женщина.
Когда потрясение прошло, тревога Холройда улеглась. С любопытством он разлегся на камне и стал ее внимательно рассматривать. Он увидел, что женщина цепляется за различные темные корни, которые тянулись перпендикулярно из стены утеса. Лук, который только что звенел, был перекинут через ее плечо. Ремень, опоясывающий ее, поддерживал саблю в ножнах. Как он заметил, ее пальцы искали новые точки для опоры, и таким напряженным был момент и так велика была опасность для нее, что Холройд инстинктивно напряг свои мышцы и потянулся к ней.