Слэн
Шрифт:
Улыбнувшись, Холройд кивнул. Он вдруг почувствовал себя несравненно лучше. Удачный ответ женщины удовлетворил его. Это была жизнь, открывающаяся ему момент за моментом. В характере Лоони было много такого, что ему не нравилось, но она пыталась помочь ему. Он попробовал обрисовать все, что бы это значило. Она сказала, что ее настоящее тело заключено в темницу. Было смешно представлять себе это. Он должен был рисковать из-за нее. Все это было весьма смутно понятно ему, так же как и его нападение на Нуширван. Он даже не знал, где она заточена. А она не могла сказать
— Пта! — это снова была Лоони. — Ты не должен оставаться здесь дольше. Ты увидел все, что важно. Ты знаешь главные недостатки армии. Слабая дисциплина, сильно страдающая из-за присутствия любовницы в каждой солдатской хижине, и положение ухудшается стремлением богини уничтожить тебя. Теперь ты знаешь эту основную истину. Ты не можешь тратить время здесь, с одной тысячной армии, которая должна быть изменена. Я клянусь тебе, что каждый час, каждая минута жизненно важны.
Помни, Пта, мое тело лежит во мраке темницы все это время. Если она найдет мою плоть без души, она может уничтожить его — и тогда только ты в своем полном могуществе сможешь снова вернуть мне все мои способности. Пта, для моего спасения, так же как и для твоего собственного, позволь мне взять тебя в следующую фазу, которую ты должен изучить в своей борьбе за спасение наших жизней. Позволь, Пта, провести тебя через область тьмы.
Холройд слушал ее напряженно, почти с раздражением, наполовину уверенный в том, что он сам видел главные недостатки армии и был несогласен лишь с деталями. Теперь он глядел на нее с изумлением.
— Область тьмы? — эхом отозвался он.
Она сделала нетерпеливый жест.
— Просто способ отъезда из этой долины. То, что ты открыл сегодня, ты мог бы узнать еще вчера. Пта, это утро началось, и большая часть дня ждет твоего открытия двух фактов: недостатков в армии и того, что у Инезии есть субъект, необыкновенно похожий на тебя, даже звуком своего голоса.
Я не могла рассказать тебе об обоих фактах за две минуты. Пта, останься в это утро со мной, выслушай то, что я должна сказать. Выслушай, чему я должна научить тебя. А затем иди своим собственным путем. Пта, скажи, что ты будешь делать, проходя через область тьмы? Ты должен сказать это. Я слишком слаба, чтобы принудить тебя; иначе бы я сделала это немедленно.
Холройд заколебался, заинтересованный. Она была права. Из всех его проблем с момента прибытия в Гонволан самой большой была нехватка информации. Его собственное нежелание продолжать тур не исключало проведения утра в вопросах и ответах. Возможно, он поспешил, оставив ее таким невежливым образом. Маршал Нанд, стоявший за ним, произнес:
— Мы здесь, принц. Назовите подразделение, которое вы хотели бы увидеть в действии.
Назвать подразделение! Холройд грубо ухмыльнулся. Да, вперед, назвать его! Дать технически правильное название, чтобы сразу выяснилось его полное невежество. Он обернулся к женщине и поспешно прошептал:
— Я согласен пройти через область тьмы. Что теперь?
Ответом стала действительность.
Во-первых, была сплошная темнота.
Как далеко?
Слова коснулись его мозга, хотя они были беззвучными и не адресовались ему. Он не мог понять сути, точно так же как не мог понять, как вообще ухватил ее мысль. Все было очень ясно, хотя бы то, что он был. Его мозг был восприимчив превыше всех человеческих возможностей; и он ждал, напрягшись как струна, ее ответа.
Ответ пришел с расстояния. Все пространство и время вздохнули той отвечающей мыслью, отзвуки пресытили черный водоворот, погружаясь во всех направлениях быстрее, чем затемненная тень мужчины и женщины.
Дальше, раб!!
Но годы всегда длинны.
Они будут длиннее.
Ночь времени углублялась. Века растворились в темноте, и к Холройду пришло бездонное чувство, что вечность так же близка, как и эта всеокружающая ночь. Он видел, как часть мозга женщины пугающе возросла.
Это было его первое знание, что ее сознание было в двух отчетливых секциях. Одна часть корчилась в бессильной ярости, заставляя тело подчиниться; другая часть была рабской, не сопротивляющейся, зависящей от приказов хозяина.
Лишенная светлого пятна, вселенная качалась в страхе, который горел в подчиненной части ее мозга: что все было потеряно, что надежда должна умереть в этом черном нигде; и эта мысль пришла резче, отчетливее.
Как далеко?
Дальше, дурак!
Но мы шли сто миллионов лет.
Дальше, о, гораздо дальше.
В то же время, когда, порабощенный женским, ум чувствовал лучше, спокойнее, более доверчиво, тогда длинная ночь закончилась.
Это была странная греза темноты. Холройд балансировал на теневом краю сознания, приведенный в замешательство знанием, которое было в нем. Что случилось? Он слабо толкнул что-то, стряхивая непостоянное чувство необычности; толкнул сильнее, в ночь, которая омывала его. Наконец он открыл глаза.
Он вовсе не лежал, как ему показалось, а стоял на полу, и оттуда, где он стоял, он мог видеть крестьянскую девушку Муру, стоявшую лицом к нему. Он окинул взглядом ее, она стояла все в той же знакомой позе, в домике среди джунглей, как он и оставил ее несколько часов назад. Мозг Холройда окунулся в воспоминания. Назад, сюда. Она перенесла его назад — через область тьмы. Но каким образом?
Он спросил растерянно:
— Я сплю?
— Это было воспоминание, — сказала девушка.
Казалось, это не имеет никакого смысла. Холройд тщательно изучал ее, но девичье лицо было бесстрастным. Через мгновение она добавила:
— Это было воспоминание, как Пта был впервые перенесен в Гонволан. Только с твоего разрешения и в течение короткого периода времени могу я показать тебе, что случилось. Ты ведь согласишься, что это ценное знание?
Холройд выждал, перебирая воспоминания.