Сколько стоит любовь
Шрифт:
— Лена не в курсе, но её телефон давно на прослушке. Правда, она умная и обговаривала нюансы с заказчиками лично. В прошлый раз она вышла на какого-то наркошу и тот в итоге, сделав свое грязное дело, умер в тюрьме. Не без ее помощи, конечно же, как ты понял. Дрянь устранила все улики.
— Иногда у меня промелькивали мысли, что это могло быть спланировано.
— Я вообще не знала о связи отца с этой гадиной! А ты знал и молчал… Столько времени мне врал, когда я ничего от тебя не скрывала!
— Только не говори, что обижаешься на меня. Ты сейчас поступила
— Да… Я понимаю твои чувства, — грустно вздохнула Наташа. — Но я это все сделала не специально. Мы не планировали ничего. Папа вообще предлагал развестись с ней и вышвырнуть ее на улицу, но я настояла, что хочу видеть ее за решеткой. До конца ее дней!
— Так с аварией что?
— Папа высадит меня перед перекрестком. Мы знаем место, где должно произойти столкновение. В полицию все данные сообщили, следователь тоже в курсе. Машина, которая завтра должна будет въехать в нас на светофоре, будет в два раза больше, чем та, что сбила нас с матерью, чтобы наверняка никого не осталось в живых, понимаешь? — я поморщился от этих слов и холодного выражения глаз на Наташином лице. Вспоминать о тех днях все еще было неприятно.
— А отец?
Да, я ненавидел его, и ненависть никуда не делась, но смерти я никому не желал.
— Он рискует сильно, да, но он сам вызвался и постарается избежать столкновения.
— А если нет?
— Пожалуйста! — взмолилась Наташа. — Я и так понимаю, что он делает это ради меня и, возможно, пострадает. Скорее всего, пострадает, но…
— Ладно, — я тяжело выдохнул, — тебе нельзя волноваться. Будем надеяться, он знает, что делает. Потому как я не буду жалеть о его смерти. А ты… стала жуткой эгоисткой!
— Ты лукавишь. У тебя доброе сердце. Ты обижен на отца, но не желаешь ему зла. И меня эгоисткой не считаешь. Я хорошо помню все наши переживания и тот ад после смерти матери. Такое простить и забыть невозможно!
— Я переживаю за Тасю. Мы только недавно наладили с ней отношения, и я не хочу по новой завоевывать её доверие после всего того, что вы придумали и наворотили.
— Тася — разумная девушка, и все поймёт. С ней все будет хорошо, — заверила меня Наташа.
Я тяжело вздохнул и все же решил подстраховаться. Вышел из гостиной и набрал Карима, кажется, у него были связи в полиции. И чего я не мог допустить, так это остаться дома и просто ждать. Отец без меня сам разберется, а вот Тася без моей помощи не справится.
глава 51
Тася
Я чувствовала озноб, несмотря на тёплую погоду и разгар лета. На лбу выступила испарина, и я судорожно искала выход из этой западни, в какую угодила по собственной глупости. Меня отвезли на какую-то дачу, дороги я не видела. Окончательно пришла в себя уже в закрытой комнате. Открыла глаза, не в силах понять, что со мной произошло, и только спустя минут десять мозг принялся воспроизводить в памяти все события. Не знаю, что они со мной сделали, но чувство было такое, словно я месяц ходила
Приподнявшись на ноги, я осмотрела комнату и поняла, что мне не выбраться из нее. И стекол не разбить, потому что их попросту не было. Скорее всего комната была подвальным помещением, вокруг стоял затхлый запах сырости. Или в ней давно не убирались… Небольшая дверь оказалась заперта снаружи. Иногда до моего слуха доносился лай и вой собаки. Может, их было две, все звуки тоже казались какой-то галлюцинацией…
Сверху горел приглушенный свет, и я не знала сколько времени здесь находилась, сколько часов была в отключке. Мне казалось, что прошло несколько часов. И я надеялась, что Саша что-то придумает и вызволит меня из этой западни. Я и сама хороша! Попалась на крючок Ребровского. Но даже предположить не могла, что так все получится…
В какой-то момент мне показалось, что обо мне забыли: все голоса стихли, словно я оказалась в вакууме. Сильно хотелось пить, и к тому же не знаю, была ли вентиляция в этой комнате, но мне нечем было дышать, и моё тело сотрясала сильная дрожь. И далеко не от холода. Я грешила, что организм получил интоксикацию от препарата, что дали мне вдохнуть. А может быть, чем-то укололи: мысли были тягучие, как карамель, и я не могла ни за одну ухватиться. Будто со стороны себя видела, все понимала, и в то же время тело меня не слушалось, и я ощущала полное бессилие.
Внезапно послышался звук открываемой двери, и я приподнявшись с пола, встала на ноги. Я ухватилась рукой за стену, чтобы устоять. В дверях появился Ребровский, и я вжалась липкой влажной спиной в твердую поверхность стены и посмотрела на него ненавистным взглядом.
— Что вы мне дали? — я с третьей попытки сфокусировала на нем взгляд.
— На, выпей воды, — я оттолкнула его руку со стаканом, и тот выпал из нее и со звоном разлетелся по полу на мелкие осколки. Вдруг там снова была подмешана какая-то гадость? Ничего пить я не собиралась!
— Напрасно, — он зло ухмыльнулся, осматривая меня пристальным взглядом. — Я обещал Ульянову, что отпущу тебя, но он затеял нечестную игру и захотел меня обхитрить… Я к нему по-человечески, мачеху ему с потрохами сдал… Жаль, — он разочаровано хмыкнул. — Как провела время? Приятно было летать в нежных облаках? — подошел и коснулся холодными пальцами моего лица, поднимая мой подбородок.
— Мне плохо, что вы мне дали? — повторила я дрожащим голосом. Зуб не попадал на зуб, и к тому же меня начало сильно тошнить.
— Выглядишь ты и в самом деле неважно… — протянул мужчина безразличным голосом.
— Я не переношу некоторых лекарств, и через несколько часов анафилактический шок вызовет летальный исход… — я блефовала, но не исключала возможности, что такая реакция у меня действительно присутствовала на наркотические вещества.
— Тем хуже. Тебе вкололи слабый наркотик. Когда Александр найдёт тебя в этом месте, скорее всего, решит, что ты была наркоманка. Дешёвые официантки обычно так и заканчивают… Или непризнанные гении… Я видел твои работы, это полный мрак!