Сколько стоит любовь

Доронина Слава

Я поняла, что он намеренно выводил меня на негативные эмоции, но поддаваться его игре означало тратить силы, а их у меня и так осталось мало. Я совершенно не знала, что входило в состав этого самого лёгкого наркотика, что находился в моей крови, но чувствовала я себя отвратительно.

— Что вам от меня нужно?

— Уже ничего. Почти ничего… Ты свою роль выполнила. Я намерен избавиться от тебя. Знаешь, сколько наркоманов умирает ежедневно от передозировки? А ведь изначально собирался тебя отпустить, если бы не обнаружил

хвоста… — подошёл и погладил мои скулы, проводя пальцем по губам, и злорадно ухмыльнулся.

— Нет! — что было сил выкрикнула я, увидев в его глазах хищный блеск. — Не трогайте меня, — уже тише, полным омерзения голосом, произнесла я.

— Всего лишь маленькая шалость… Думаешь, сломанные пальцы это приятно? — он схватил меня за волосы и оттянул их вместе с головой немного назад. — От тебя не убудет, — он опустил руку мне на плечо и надавил на него. Я обессилено рухнула перед ним на колени, чувствуя, что если он сейчас спустит свои брюки и прикажет мне взять его член в рот, то меня вырвет прямо на него. Какое удовольствие в этом унижении? Ведь я ни грамма не хотела всего этого, даже больше того, мне была омерзительна одна только эта мысль.

Организм протестуя, послал мозгу сигнал неприятия, и сознание в кои-то веки сыграло мне на руку. Когда Ребровский спустил брюки, а его вздыбленный член возник у меня перед глазами и вот-вот грозился коснуться моего рта, меня сильно шатнуло в сторону, я ударилась головой о бетонную стену и медленно провалилась в глухую темноту, ощущая тупую пульсирующую боль в затылке.

— Тася, открой глаза, — сквозь плотную пелену я услышала голос Саши. — Да, детка, вот так… Не закрывай их, смотри на меня.

По ощущениям я находилась на его руках или на чем-то высоком. Но спустя несколько минут, когда смогла сфокусировать зрение, поняла, что нахожусь в его машине. Рядом сидел незнакомый мужчина, чуть левее стоял Карим.

— Я в больницу, вы остаётесь давать показания, — услышала резкий голос Саши и снова ощутила сильный болевой спазм, головокружение и тошноту. — У тебя есть какая-то аллергия на лекарства? Что они делали с тобой? — его глаза встревоженно бегали по моему лицу.

— Я не знаю, давали пить и, кажется, что-то вкололи… Ребровский говорил про какой-то наркотик…

Услышала, как Саша громко выругался и ощутила его руки на своих запястьях, он прощупывал пульс и смотрел на меня внимательным взглядом. А затем забрался на водительское место, и машина резко сорвалась с места.

— Как долго я находилась здесь? — слабо спросила я.

— Почти два дня. Прости меня. В этом всем огромная доля моей вины…

— Наташа! — я вспомнила слова Лены о том, что сестре Саши грозила смертельная опасность. — Жена твоего отца… она говорила, что хочет избавиться от твоего отца и сестры… от тебя… Подстроила ту аварию с вашей матерью…

— Лена уже в участке и дала показания. Чистосердечные.

Наташа в порядке, отец… Он в реанимации. Но с ним все будет хорошо, — заверил меня Саша. — Рядом с тобой должен был быть Валерий Петрович, ты его уже однажды видела. Но люди Ребровского его отследили, а тебя перевезли в другое место, когда он понял, что скрыться ему не удастся. Хотел оставить тебя в качестве залога за свою свободу. Лена сдала всех с потрохами прямо на месте аварии.

— Они сделали все это ради денег?.. — потрясенно прошептала я.

— Ради них, — Саша взглянул на меня, желваки ходили по его лицу.

Я старалась не смотреть на мелькающие картинки за окном. Голова очень сильно кружилась, и ужасно тошнило. Я держалась из последних сил.

— Сейчас будет лучше, потерпи. А как врач осмотрит тебя, я все расскажу. Я очень переживал за тебя… — Саша нашел мою руку и легонько сжал ее.

— Главное, что с тобой и Наташей все хорошо. Я очень за вас переживала!

— Переживала… — хмыкнул он и тяжело вздохнул. — Надеюсь, ты не изменишь своего мнения на мой счёт в ближайшие дни, когда немного придёшь в себя… — с грустным нотками произнес он.

Дорога до больницы и все обследования прошли словно в каком-то тумане. Я не знаю, что мне вкололи люди Ребровского и Лены, но так отвратительно я ещё себя не чувствовала… никогда! Словно кто-то с силой давил мне на грудную клетку и мешал сделать полноценный вдох.

Окончательно я почувствовала себя прежней Тасей, когда открыла глаза и увидела белый потолок, услышала противный пищащий звук под ухом и вспомнила все, что со мной произошло. Окинула взглядом свое тело, понимая, что не могу пошевелиться и вся обмотана проводами. Я ощущала сильную жажду и сухость во рту, словно провела все это время без сознания под палящими лучами солнца.

— Тася, — хриплый голос Саши раздался над ухом, и я повернула голову в сторону мужчины. — Наконец-то, я думал, что ты уже никогда не откроешь глаза… — с облегчением выдохнул он.

— Сколько я была без сознания?

— Двое суток. Врачи вводили тебя в искусственный сон. У тебя оказалась сильная интоксикация и аллергическая реакция на наркотик, что ввели тебе в организм.

— Я не знала…

— Теперь будем знать оба, — он слабо улыбнулся, я почувствовала его горячую ладонь на своей руке.

Осматривала Сашу пристальным взглядом и ощущала тяжесть в груди. Его лицо, покрытое щетиной, было грустным и уставшим, под глазами пролегли черные круги. Он так сильно переживал за меня?

— Всего этого не должно было с тобой произойти. Прости…

— Саша, все в порядке… Все позади. Ведь ничего страшного не случилось! — заверила я его, вспомнив о его словах, что с Наташей и отцом все хорошо. Ведь хорошо же? Или он обманул меня?

— Нет, — он покачал головой. — У тебя случился выкидыш…