Сколько стоит любовь
Шрифт:
— Ты…
— Сделала тест пару часов назад. И нахожусь сейчас в полном смятении… Решила сразу тебе все рассказать.
Саша напряжённо выдохнул, и лёгкая улыбка коснулась губ.
— Идём, — он увлек меня за собой в кухню.
Выключил свет и подвел к окну, которое выходило во двор, отдернул шторы. Я удивилась его нестандартной реакции на эту новость и подумала, что он уже замыслил от радости или огорчения прыжок из окна, как увидела яркое зарево и вспышки фейерверка.
— Чуть не пропустили, — прошептал он, пока я, словно маленькая
Удивленно перевела на него взгляд, на его лице играли тени от света, что озаряли иногда яркие вспышки залпов. Мои ладони сделались влажными, потому что по одному взгляду в его счастливое лицо я поняла, что Саша был рад. С моей души будто камень свалился!
— Ну, кто же знал, что все совпадёт… — радостно протянул он и обнял меня. — Сама судьба расставила для нас ловушки, — прижался к моим губам и погладил по волосам. А затем отклонился от меня и достал из кармана джинсов маленькую синюю коробочку. — Зато я теперь могу ни грамма не переживать за твой ответ, ведь так? — достал кольцо, поставив коробочку на подоконник. Взял мою руку и надел аккуратное и красивое кольцо на безымянный палец.
— Так… — эхом отозвалась я, смотря на переливающиеся камни изящного золотистого ободка на своем пальце, пока сердце набатом стучало в груди в унисон залпам салюта, словно они соревновались, кто окажется громче.
— Я, как и ты, решил не ждать удобного момента, но случай снова вмешался в наши планы и все расставил по своим местам? — я подняла глаза и снова увидела его улыбку и улыбнулась ему в ответ.
— Саша… — эмоции захлестнули меня, и в глазах собралась влага. Этот мужчина столько всего сделал для меня, но самое ценное: был всегда рядом и еще ни разу не дал мне усомниться в себе и в том, что он искренний и настоящий.
— Тсс, — он приложил палец к моим губам. — Однажды я уже оценил твои чувства и незаслуженно поставил им клеймо, как продажной любви, но я ошибся. Это чувство не имеет никакой цены, статуса и вообще не поддается каким-либо измерениям. Я давно понял ещё перед нашим отлетом из Москвы, что вернусь сюда, там, где все когда-то началось, чтобы поставить в нашей истории огромную и размашистую роспись в свидетельстве о браке и двигаться дальше…
Сердце, словно пойманная в ловушку бабочка, трепыхалось внутри и искало выхода наружу. Я обвила руками шею Саши и поцеловала его. Я бы говорила ему каждое утро «да» и призналась в своих чувствах, но все слова не имели значения. И не уверена, что у меня получилось бы выразить все, что я к нему чувствовала как-то иначе. Потому что это и была любовь: бескорыстная, трепетная, самоотверженная и безграничная.
Спустя семь месяцев
— Ты обещал мне, что рожать я буду в Москве! И мама тоже настроилась присутствовать на родах. И ни о каком кесарево и речи не шло! А я ещё хочу детей… Я никогда не делала операций… Мне страшно! — из-за страха из меня и лился поток этой бессвязной речи.
— Не бойся, — спокойно говорил Саша. —
Рано утром из меня хлынул фонтан крови, и я перепугалась так, что едва не потеряла сознание. И если бы не Саша, то не знаю, чтобы со мной было. Это он отвез меня в больницу, и уже спустя час я, укомплектованная, направлялась в операционную. Обширная отслойка не оставила надежды походить ещё какое-то время с животом.
— А ребёнок… если с ним что-то случится? — мой голос вибрировал от волнения, я понимала, что сейчас не время паниковать, но ничего не могла с собой поделать.
— С ним все в порядке. Он просто родится раньше на месяц. Такие малыши вполне жизнеспособные…
— А мама? Ты позвонил ей?
— Тася, — мягким, но строгим голосом произнёс Саша. — Я всем позвонил, а сейчас глубоко вдохни и выдохни. Врачу необходимо сделать тебе анестезию. В противном случае, тебя введут в наркоз, и я один буду смотреть на нашу дочь.
Нет, я хотела видеть ее появление на свет!
— Да, хорошо… — я сделала так, как попросил Саша. Ну, вот не жаловала меня злодейка-судьба! Хотя… я так боялась естественных родов, что страха перед кесаревым сечением, как такового, почти не осталось.
— Все… вот так… — он держал мою руку и гладил по голове. Я не чувствовала схваток, лишь тупую боль внизу живота, и казалось, что кровь так и хлещет из меня без остановки.
Когда мой живот скрыли от меня ширмой, я крепко зажмурила глаза и старалась не прислушиваться ни к каким звукам. Мне казалось, что время застыло, а врачи вечность извлекали нашего ребёнка из меня. И лишь когда услышала сжатый писк, похожий на мяуканье, ощутила слезы радости на глазах и слабое чувство облегчения внутри, что с нашей девочкой все хорошо, и она жива.
Я повернула голову и смотрела в сторону, где находилась наша дочь. Её забрали обработать и осмотреть, и лишь потом дали на минуту подержать Саше.
— Ровно на пару минут, — предупреждающе сказал врач. — Девочка здоровенькая, но ей какое-то время надо побыть под присмотром врачей.
Саша склонился с маленьким свертком на руках и показал мне сморщенное красное личико. Ребёнок жмурил глазки и открывал ротик. Мое сердце замерло от восторга и я, увидев впервые черточки ее лица, запомнила их на всю оставшуюся жизнь. С минуту мы разглядывали крохотного человечка, какого он держал в своих руках, и уже после того, как дочь забрали под временный контроль врачей, Саша склонился надо мной и произнёс:
— Помнишь, я сказал тебе, что любовь ничем невозможно измерить, и она не имеет никакого ценника? Я ошибся и передумал… Отныне будем измерять ее нашими детьми и их улыбками, — сказал он и оставил лёгкий поцелуй на моих губах.
Конец