Сказание о страннике
Шрифт:
Но и на краю гибели Болдх кипел от ярости при мысли о том, что эти недоделанные учителя пытаются им манипулировать. Болдх сам не ожидал, что гнев, прежде запрятанный глубоко в душе, вырвется наружу. Зато гнев направил его мысли в правильное русло. Раз ни Сила, ни Переговоры, ни Побег не прошли, остается одно.
— Иорсенвольд! — неожиданно выкрикнул он. — Тебе не нужны новобранцы?
По рядам разбойников прокатился раскатистый хохот.
К тому же, к немалому огорчению Болдха, Нибулус и Паулус дружно повернулись в его сторону, чтобы посмотреть в глаза.
Он
Но острие кхиса брата Освиу по-прежнему касалось его глаза, а проволока держала крепко.
— Я едва с ними знаком! — завопил он на тивенском наречии. — Я за деньги служу... и лошадь моя!
Освиу резко вскинул руку. Все притихли, и он промурлыкал Болдху на ухо:
— А как же насчет верности? Мы, воры, стараемся держаться вместе.
Шайка захихикала, и Болдха обдало зловонным дыханием Освиу.
«У воров нет чести», — рассудил странник и ответил:
— Я такой же, как вы: я с теми, кто сильнее.
— Этого недостаточно!— воскликнул Иорсенвольд, но тут его прервал брат Освиу.
— «Лишь кровью от крови своей да очистится неверный...», — процитировал тот. — Пусть докажет, пусть прикончит одного из своих.
Воры возбужденно загикали: то-то будет потеха! Длинный лиловый язычок Хлесси высунулся от предвкушения; Гринни натянул поводок, глаза его горели.
Иорсенвольд колебался. Было ясно, что затея ему не по душе.
— Чего ждать? — потребовал брат номер один. — Мы же тивенборгцы! Пусть прольется кровь!
Слова его были подхвачены пришедшими в возбуждение ворами, которые начали скандировать:
— Пусть прольется кровь! Пусть прольется кровь! Пусть прольется кровь!
Нибулус и Паулус присоединились к хору; они узнали боевой клич.
Затем вдруг, без предупреждения, Болдха вытолкнули к его товарищам.
— Выбери жертву, — скомандовал Освиу. Иорсенвольд шагнул вперед, чтобы вмешаться, а Эппа, как всегда без понятия о происходящем, подошел, чтобы оказать Болдху помощь.
Болдх запаниковал: нужно как-то спасаться. Он вцепился в амулет священника и потащил того к ожидающим ворам.
— Болдх?! — выкрикнул Нибулус и сделал шаг вперед, но немедленно оказался под прицелом мушкетона.
Освиу свистнул своему брату Катвулфу, и тот бросил ему свой вулж; ловко перехватив древко, Освиу вложил его в руку Болдху.
Злобный Кхургхан вдруг пнул Эппу под ребра с такой силой, что старик сложился от боли и неожиданности и, корчась, упал на колени. Хлесси выкрутил жрецу руки, и тот, беспомощный, с открытой шеей, остался стоять на коленях перед Болдхом.
«Швах! — Голова Болдха шла кругом от такого проворства. — А они времени даром не теряют...»
— Болдх... — мрачно предупредил Нибулус, но Болдх не слышал.
Его товарищи, разбойники, эта непонятная страна, все померкло,
В голове промелькнуло: «Как я мог до такого дойти?» Затем все мысли исчезли. Ни плана действий, ни размышлений, ни мук совести. Ничего, кроме голой вытянутой шеи и вопроса: «Неужели рубить?»
Затем он резко очнулся: вокруг все пришло в движение, и разверзся кромешный ад. Землю сотрясали толчки, словно какой-то гигантский зверь шел по лесу. Ветер выл так, будто все силы ада вырвались на землю; небо заволокло черными тучами; в вышине, пронзительно крича, кружили птицы. Люди заметались с дикими воплями; все в ужасе разбегались кто куда, пытаясь спастись. Женг ржала и, встав на дыбы, била копытами воздух.
Что-то необъятное заслонило небо.
Наконец они встретили одного из истинных обитателей Великандии. Болдх не верил собственным глазам.
Естественно, это был великан — чего ещё ждать от места, прозванного «Великандией»? Не джотун — эти пятнадцатифутовые снежные гиганты населяли глухие горные ущелья Дальнего Севера, и даже не восемнадцатифутовый двуглавый эттин. Настоящий великанд, давным-давно позабытый двухсотфутовый титан шагнул прямо со страниц древних линдорминских сказаний...
Теперь он был таким же реальным, как горы вокруг. Великанд возвышался над вековыми дубами, чьи верхушки едва доходили ему до колен. На нем была длинная простая рубаха из коричневого куска ткани, которая вздувалась и хлопала на ветру, как парус огромного корабля. Руки в простых бронзовых браслетах — каждая размером со сторожевую башню — свисали по бокам. А высоко-высоко вверху, полускрытая за облаками, виднелась жуткая голова. Лишь смутно можно было разглядеть, как сверкают два желтых глаза — два маяка, выискивающих людей в тумане, да веют на разгулявшемся ветру косматые волосы, а с плеч огненным плащом срываются молнии.
Мир Болдха опрокинулся. Странник стоял, разинув рот, не в силах двинуться с места, закричать, хотя бы прикрыть глаза от летящих в лицо листьев. Стоял и скулил, чувствуя, как теплая моча стекает по ногам. Это было создание из другого мира или из Начала Времен — Древний дух из первобытного хаоса, бог, спустившийся на землю, чтобы судить их, чтобы проклясть их и забрать в ад.
Странник обратил внимание на новый, похожий на свист ветра, но при этом музыкальный звук, что прорывался сквозь гремящую в голове какофонию. Звук почему-то казался знакомым, и ускользающий разум с отчаянием утопающего зацепился за этот резкий свист, за этот зов — кто-то подавал сигнал. Каким-то образом Болдх заставил себя оторвать взгляд от заслонившего небо колосса и посмотреть по сторонам.