Скандинавский эпос

Стеблин-Каменский Иван Михайлович

в залив Унавагар
входили ладьи
в убранстве ярком,
смотрели на них
со склона Сваринсхауг,
скорбя, озирали
вражью дружину.


32 Тогда спросил
благородный Гудмунд:[402]
«Кто этот вождь,
с дружиной плывущий?
Чьи рати сюда
к берегу правят?»


33 Синфьётли крикнул,
вздернув на мачту
щит червленый[403]
с каймой золотою;
стражем он был,
в спорах искусным,
который героям
умел

ответить!


34 «Вечером скажешь,
скликая свиней
и псов собирая,
чтоб корм раздать им, —
Ильвинги славные,
битвы взалкав,
с востока пришли
из Гнипалюнда!


35 Там Хёдбродд найдет
конунга Хельги,
что бегства в бою
никогда не ведал,
нередко в битвах
орлов насыщал он,
пока ты дома
рабынь целовал».


[Гудмунд сказал:]
36 «Князь, позабыл ты
древние саги,
если героев
встречаешь бранью!
Лакомство волчье —
падаль – глотал ты,
брата убийцей
был твоего,
всем ненавистный,
в груде камней
ползал ты, корчась,[404]
и раны зализывал!»


[Синфьётли сказал:]
37 «Колдуньей ты был
на острове Варинсей,
как злобная баба
ложь ты выдумывал;
говорил, что не хочешь
мужей в кольчугах,
что один лишь тебе
Синфьётли нужен!


38 Ведьмой ты был,
злобной валькирией,
ты восставал,
дерзкий, на Одина;
Вальхаллы жители
распрю затеяли,
баба коварная,
из-за тебя!


39 Девять волков
на мысе Саго
мы с тобой вывели, —
был я отцом им!»


[Гудмунд сказал:]
40 «Не был отцом ты
волков свирепых,
не был им старшим:
коль не забыл я,
тебя оскопили
у Гнипалюнда
турсов дочери
на мысе Торснес!


41 Валялся в лесу ты,
пасынок Сиггейра,
слушая волчьи
знакомые песни;
все на тебя
обрушились беды,
когда ты вонзил
в брата свой меч,
когда злодейством
себя прославил!»


[Синфьётли сказал:]
42 «Был ты на Бравеллир
Грани женою,[405]
взнузданным был ты,
к бегу готовым,
я на тебе,
усталом и тощем,
немало скакал
по горным склонам!


43 Был ты в те дни
юнцом бесчестным,
когда у Голльнира[406]
коз выдаивал,
потом оборванкой,
дочерью Имд,[407]
был ты однажды;
что мне ответишь?»


[Гудмунд сказал:]
44 «Дай мне раньше
у Волчьего Камня
трупом твоим
воронье насытить,
чем псов и свиней
твоих накормить;
пусть

боги тебя
покарают, как должно!»


[Хельги сказал:]
45 «Не лучше ли было б
тебе, Синфьётли,
битву вести
орлам на радость,
чем попусту речи
бросать на ветер,
хотя друг друга
вожди ненавидят?


46 Плохи, сдается мне,
Гранмара дети,
хотя о героях
лгать не годится, —
они показали
при Моинсхеймар,
что славно умеют
мечами разить».


47 Погнали коней,
помчались до Сольхейма,
Свипуд и Свейгйод
их уносили
по склонам росистым
в темные долы,
дрожала земля
от бега коней.


48 У самых ворот
встретили воинов,
сказали, что князь
вражеский близко.
Был тут Хёдбродд
в шлеме железном, —
всадников видя,
так он подумал:
«Что это нынче
не веселы Хнифлунги?»[408]


[Гудмунд сказал:]
49 «К берегу правят
ладьи боевые,
моря олени, —
длинные реи,
гладкие весла;
щитов там сотни,
то войско морское,
веселы Ильвинги.


50 Пятнадцать дружин
сходят на берег,
еще семь тысяч
осталось в Согне;
у Гнипалюнда
в гавани стали
ладьи черно-синие
в убранстве из золота.
Где еще было
столько их видно!
Хельги не станет
медлить с битвой».


[Хёдбродд сказал:]
51 «Пусть кони мчатся
на тинг великий
и скачет Спорвитнир
к Спаринсхейд,
а Мельнир и Мюльнир
до чащи Мюрквид;
пусть не отстанет
никто из воинов,
из тех, чьи мечи
наносят удары!


52 Хёгни зовите
и Хринга сынов,
Ингви и Атли,
старого Альва, —
жаждут они
в битве сразиться;
Вёльсунгов рати
мы разобьем!»


53 Вместе сошлись,
яростно сшиблись
стальные клинки
у Волчьего Камня;
Хельги, убивший
Хундинга в битве,
первым в бою был,
где б ни сражались,
рвался вперед он,
страха не ведал;
желудь духа[409]
княжий был крепок.


54 Ринулись с неба
валькирии в шлемах
князю на помощь,
бой разгорался;
молвила Сигрун —
летали валькирии,
волк пожирал
ворона пищу:


55 «Будешь ты править
долго и счастливо,
конунг достойный,
Ингви[410] потомок;
ты ведь сразил
храброго князя, —
был он убийцей
страх порождавшего.


56 Отныне, властитель,
твои по праву