Скандинавский эпос

Стеблин-Каменский Иван Михайлович

 
31 «Сестра, не хотел бы
о горе поведать
и слезы твои,
сестра, увидеть, —
убит поутру
под Фьётурлюндом
герой, меж князьями
самый достойный,
себе подчинявший
воинов смелых».


[Сигрун сказала:]
32 «Пускай тебя
покарают те клятвы,
которые дал ты
когда-то Хельги,[448]
клялся ты светлой
влагой Лейфтра[449]
и камнем Унн[450]
в холодной росе!


33 Пусть не плывет
отныне

корабль твой,
как бы ни дул
ветер попутный!
Пусть не бежит
конь твой послушно,
когда от врагов
спасенья ты ищешь!


34 Пусть не разит
меч твой в битве,
разве что сам ты
сражен им будешь![451]
Было бы местью
за гибель Хельги,
если б ты волком
скитался в чаще,
нищим и сирым,
вечно голодным,
разве что трупы
тебя б насыщали!»


Даг сказал:
35 «Сестра, ты безумна,
затмился твой разум,
коль беды зовешь
на голову брата!
Один повинен
в этом несчастье,
меж нами руны
раздора посеяв.


36 Золото брат
тебе предлагает,
Вандильcве весь
и Вигдалир тоже;
половина страны
выкупом станет
за горе твое
и твоих сыновей!»


[Сигрун сказала:]
37 «Как ни богато
живу я в Севафьёлль,
жизни не рада
ни утром, ни ночью,
жду, не блеснет ли
войско князя,
Вигблер под князем
сюда не примчится ли, —
как бы тогда я
конунга встретила!


38 Так убегали
в страхе безмерном
перед Хельги враги
и родичи их,
как козы бегут
по горным склонам,
страхом гонимы,
спасаясь от волка.


39 Так возвышался
Хельги меж конунгов,
как ясень гордый
в зарослях терна
или олень,
росой обрызганный,
он из зверей
самый высокий,
рога его блещут
у самого неба!»

Холм был насыпан на могиле Хельги. И когда он попал в Вальхаллу, Один предложил ему править всем наравне с ним самим. Хельги сказал:

40 «Хундинг, сначала
всем ноги омоешь,
огонь разведешь,
и привяжешь собак,
и свиньям дашь поило,
коней попасешь, —
тогда только смеешь
об отдыхе думать».

Служанка Сигрун шла мимо кургана Хельги и увидела, что Хельги со многими людьми подъехал к кургану. Служанка сказала:

41 «Чудится мне,
или настал
света конец?
Мертвые скачут!
Что же вы шпорите
ваших коней,
разве дано вам
домой возвратиться?»


[Хельги сказал:]
42 «Нет, не почудилось
все, что ты видишь,
и не настал
света конец,
хоть

мы и шпорим
наших коней,
но не дано нам
домой возвратиться».

Служанка вернулась домой и сказала Сигрун:

43 «Сигрун, скорее
из Севафьёлль выйди,
если ты конунга
хочешь встретить!
Раскрылся курган,
Хельги вернулся!
Раны сочатся, —
просил тебя конунг
кровавые капли
его осушить».

Сигрун пошла в курган к Хельги и сказала:

44 «Так радуюсь я
встрече с тобою,
как рады взалкавшие
Одина соколы,[452]
что убитых почуяли
теплое мясо
иль видят рассвет,
росою омытые.


45 Сперва поцелую
конунга мертвого,
а ты сними
доспех окровавленный;
иней покрыл
волосы Хельги,
смерти роса[453]
на теле конунга,
руки как лед
у зятя Хёгни;
как мне, конунг,
тебя исцелить?»


[Хельги сказал:]
46 «Ты в том повинна,
Сигрун из Севафьёлль,
что Хельги обрызган
горя росою:[454]
слезы ты льешь,
убрана золотом,
с юга пришедшая,
солнечноясная;
падают слезы
на князя кровавые,
жгут его грудь,
горем насыщены.


47 Будем мы пить
драгоценный напиток,
хоть счастье и земли
мы потеряли!
Не запевайте
горести песен,
видя мои
кровавые раны!
Отныне в кургане
со мною, убитым,
знатная дева
вместе пребудет!»

Сигрун постелила постель в кургане:

48 «Здесь тебе, Хельги,
ложе готово, —
радости ложе,
Ильвингов родич;
в объятьях твоих
уснуть бы хотела,
как с конунгом я
живым уснула б!»


[Хельги сказал:]
49 «Ныне нет ничего,
ни поздно, ни рано,
что невозможным
в Севафьёлль было б,
если в объятьях
мертвого спишь,
в кургане его,
Сигрун, дочь Хёгни,
ты, живая,
рожденная конунгом!


50 Ехать пора мне
по алой дороге,[455]
на бледном коне[456]
по воздушной тропе;
путь мой направлю
на запад от неба,
прежде чем Сальгофнир[457]
героев разбудит».

Хельги и его воины ускакали, а Сигрун со служанкой вернулась домой. На следующий вечер Сигрун велела служанке стоять на страже у кургана. И в сумерки, когда Сигрун пришла к кургану, она сказала:

51 «Если б приехать
сюда собирался
Сигмунда сын
из дома Одина!
Нет, не приедет,
померкла надежда,
если орлы
на ясень садятся,
а люди идут