Скандинавский эпос

Стеблин-Каменский Иван Михайлович

властителю юному;
судили, что он
будет прославлен,
лучшим из конунгов
прозван будет.


3 Так нить судьбы
пряли усердно,
что содрогались
в Бралюнде стены;
нить золотую
свили и к небу —
к палатам луны[383] —
ее привязали.


4 На восток и на запад
концы протянули,
конунга земли
нитью отметили;
к северу бросила
Нери сестра[384]
нить, во владенье
север отдав ему.


5

Горе одно
у славного Ильвинга[385]
и юной жены,
радость родившей:
ворон голодный
каркнул ворону
с ветви высокой:
«Вести узнал я!


6 Сигмунда сын
в кольчуге стоит:
день лишь ему,
но время приспело!
Взор его зорок —
взор воителя,
друг он волкам,
будет нам праздник!»


7 Дружина судила —
витязем станет,
доброе время
настало для воинов;
вождь приехал,
битву покинув,
лук благородный
герою вручил он.[386]


8 Имя дал Хельги
и земли: Хрингстадир,
Сольфьёлль, и Снефьёлль,
и Сигарсвеллир,
Хрингстёд, Хатун
и Химинвангар —
и крови змею[387]
брату Синфьётли.[388]


9 Начал расти
на радость друзьям
вяз благородный,
радости свет;
щедро давал он
верной дружине
жаркое золото,
кровью добытое.


10 Вождь недолго
с войною медлил,
пятнадцать зим
исполнилось князю,
когда убил он
Хундинга храброго,
властителя многих
земель и людей.


11 Виры тогда
требовать стали
Хундинга родичи
у сына Сигмунда;
конунгу месть
замышляли они
за смерть отца
и все, что он отнял.


12 Не дал конунг
выкупа родичам,
не заплатил
за убийство виры;
молвил, что ждет
бури великой,
копий[389] железных
и ярости Одина.


13 Спешат бойцы
на сходку мечей,[390]
быть ей – решили —
у склонов Логафьёлль;
кончен мир Фроди[391]
рыщут по острову
Видрира псы,[392]
трупов алкая.


14 Князь отдыхал
под Камнем Орлиным
после убийства
Альва и Эйольва,
Хьёрварда с Хавардом —
Хундинга племя;
род изничтожил он
Мимира копий.[393]


15 Вдруг лучи
блеснули у Логафьёлль,
прянули молнии,
ярко сверкавшие:
девы в шлемах
с просторов небесных
мчались в кольчугах,
обрызганных кровью,
свет излучали
копья валькирий.


16 Рано в лесу,
волчьем жилище,
конунг спросил
у дев валькирий,
с бойцами они
домой не поедут

ли
нынче ночью;
а битва гремела.


17 С коня наклонясь,
Сигрун валькирия
конунгу молвила
(битва утихла):
«Есть и другие
у дев заботы,
чем пиво пить
с конунгом щедрым.


18 Дочь отдать
обещал отец мой
грозному воину,
Гранмара сыну;
о Хёдбродде я
тебе говорю,
о конунге злом,
отродье кошачьем.


19 Близится время —
конунг придет,
коль место битвы
ему не укажешь
иль не отнимешь
деву у князя».


20 «Убийцу Исунга,[394]
дева, не бойся!
Мечи загремят,
коль буду живым я!»


21 Гонцов послал
оттуда властитель
по суше, по водам
скликать на битву,
щедро сулил
моря сверканье[395]
воинам сильным
и сыновьям их.


[Хельги сказал:]
22 «Велите скорей
идти к кораблям,
чтобы отплыть
от острова Брандей!»
Там поджидал
конунг прибытья
рати несметной
с острова Хединсей.


23 От тех берегов,
от мыса Ставнснес,
вышли ладьи его,
золотом убраны;
Хельги тогда
спросил у Хьёрлейва:[396]
«Видел ли ты
властителя дерзкого?»


24 Ответил ему
юноша конунг,
что их и не счесть —
у мыса Трёноейр —
драконоголовых
ладей с дружиной,
что выплывали
из Эрвасунда.


25 «Двенадцать сотен
верных мужей,
а вдвое больше
воинов в Хатуне —
вот князя войско, —
близится битва!»


26 Хельги сорвал
шатер на носу[397]
так, что дружина
от сна пробудилась;
воины видят —
рассвет наступил, —
проворно они
паруса расшитые
начали ставить
в Варинсфьорде.


27 Шумели весла,
железо звенело,
гремели щиты,
викинги плыли;
мчалась стремительно
стая ладей,
несла дружину
в открытое море.


28 Грохот вставал,
когда налетали
сестры Кольги[398]
на длинные кили,
как будто прибой
разбивался о скалы.


29 Выше велел
воинам Хельги
поднять паруса,
на смелых пловцов
рушились волны,
Эгира дочь[399]
опрокинуть пыталась
моря коней.


3 °Cигрун дружину
оберегала,
валькирия смелая;
стремилась ладья
от Ран[400] ускользнуть,
из рук ее рвался
моря олень[401]
близ Гнипалюнда.


31 Вечер настал,