Скандал
Шрифт:
Этого человека было не остановить, его жестокие действия подавляли. И все же я немного контролировала себя. Когда его тело напряглось, становясь неподвижным, когда он приблизился к непреодолимому желанию освободиться, я сжала свои мышцы так сильно, как только могла. На моем лице появилась улыбка, когда он запрокинул голову, и я услышала его прерывистый, шепчущий рык, который я бы очень любила. И когда он наполнил меня своим семенем, я представила себе будущее.
Хотя отчасти это пугало меня до смерти, самым важным аспектом было то, что в глубине души я знала, что это именно то место, где я должна была
Не только сейчас, в целях безопасности.
Но все время.
В конце концов, я действительно принадлежала ему.
***
У меня было все, что нужно, Джонни предоставил мне ноутбук, принтер и комнату, где я могла бы работать. Я просматривала полученную информацию более двух часов, едва притронувшись к чашке кофе, в котором поначалу отчаянно нуждалась. Бессонная ночь была... восхитительной, суровый мужчина взял меня еще дважды, оставив нас обоих потными и запыхавшимися.
И липкими.
Я оторвала взгляд от экрана компьютера, вспомнив о драке мороженщиков на кухне. Мы не обратили внимания на беспорядок, но когда я зашла в комнату, чтобы выпить чашечку кофе, все было вычищено, а рубашка, которую я носила, отправлена в стирку. Я была благодарна тому сотруднику, который справился с этим, позаботившись о том, чтобы очаровательный маленький мальчик не узнал о нашей порочности.
Меня обдало жаром, и я прикусила нижнюю губу, наконец-то отгоняя мысли о грехе и страсти. У меня было слишком много работы. Я посмотрела последнюю передачу, включая местные новости, которые Майкл нашел для меня на своем iPad. Хотя я не хотела зацикливаться на лжи, как объяснила Джонни, который запретил мне снова смотреть видео, нам было жизненно важно знать, о чем идет речь.
В дополнение к поиску необходимых нам боеприпасов, я разрабатывала аргументы защиты, чтобы обелить наши имена. Независимо от планов на будущее или того факта, что, скорее всего, в аду будет холодно, прежде чем я смогу сохранить или получить новую работу в Луисвилле, у меня не было намерения прослыть преступницей.
И не позволю мужчину, которого я... любила, называть таковым. Задержалась еще на несколько секунд, смакуя мысль о том, что я так сильно влюблена в него, что мне стало трудно дышать. Именно в тот момент, когда, по словам моей матери, она поняла, что влюблена в моего отца, она перестала дышать. Или ясно мыслить. Или есть.
Я ничего не ела, и, конечно же, у меня не было аппетита. По крайней мере, мои когнитивные способности, казалось, не пострадали, что было жизненно важно, если мы хотели выбраться из этой передряги. То, что я принесла с собой из своего компьютера, не давало повода усомниться в каких-либо нарушениях. Однако в нем содержалась вся собранная мной информация о Джонни Джеймсе, Лиаме О'Конноре и их семье.
После почти двадцатиминутного изучения информации я, наконец, поняла, что на самом деле не просматривала корпоративные файлы О'Коннора. Я лишь бегло просмотрела их, поскольку была убеждена, что они были жертвами. Теперь начала сомневаться. Хотя полиции Луисвилля не удалось нарушить традиционный кодекс чести, принятый в преступных синдикатах, и осудить за мелкие преступления больше, чем пару рядовых военнослужащих, я могла сказать, насколько могущественной была эта семья.
Они, безусловно,
Меня беспокоило то, что, по некоторым признакам, один из их возможных союзников проживал в Новом Орлеане. У меня мурашки побежали по коже при одной мысли о возможной связи с братом Дженни. Хотя отказ от сотрудничества не был чем-то необычным, это был опасный маневр — делать это из другого города.
Если только не было какой-то уловки.
Может быть, я слишком сильно походила на сторонника теории заговора, но была точно такого же склада ума, как Джонни. Отказываясь оставить все как есть. Распечатав несколько файлов, которые предпочитала просматривать на бумаге, я перешла на второй накопитель, украденный из офиса Кристины. Как только загрузила его в систему и открыла файлы, поняла, почему Джонни был так обеспокоен.
Все было зашифровано паролем. Даже если бы я знала Кристину лучше, мне потребовались бы часы, а может, и дни, чтобы попытаться разгадать ее пароль. Это при условии, что она использовала только один. Насколько знала, это мог сделать кто-то другой, а пароль существовал только в ее голове. Блядь. Я попробовала несколько вариантов, в том числе и дату ее рождения, но ничего не вышло.
Я была недостаточно подкована в технике, чтобы понять, как настроить поисковую систему. Что бы я сделала вместо этого? Я начала делать заметки.
Через несколько минут поняла, что была не одна. Когда подняла глаза, Кристиан пристально наблюдал за мной, сморщив свой маленький носик и нахмурив брови, что вызвало у меня улыбку.
— Как тебе спалось?
Вместо того, чтобы ответить, он пожал плечами, затем обошел стол, глядя на то, что я делаю. Казалось, он был очарован количеством файлов, изучая их, как будто у него был ответ, который мне был нужен.
— Это рабочие файлы с моей работы.
Он медленно повернул голову, изучая меня самым странным образом. Затем он сказал то, что будет преследовать меня до конца дня.
— Ты любишь моего папу?
Я не знала, что ответить.
— Твой папа — совершенно особенный человек. Ты знал, что он спас мне жизнь?
Его маленькие глазки широко раскрылись. Он покачал головой.
— Да, от плохого человека. Это делает твоего папу героем. Ты знал, что он тайно надевает плащ по ночам, чтобы всегда быть уверенным, что ты в безопасности?
Он расширил глаза еще больше, словно в восторге от того, что я ему сказала. Когда он снова покачал головой, я потянула его за рубашку.
— Да. Он прямо как Супермен, парящий высоко в небе. — Я взмахнула рукой, пританцовывая пальцами, как будто летела. Затем, почувствовав чье-то присутствие, я перевела взгляд на дверь.
Джонни стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди, и на его лице было веселое выражение.
— Супермен, да?
— Ну да, конечно. Прошлой ночью я заметила, как ты пролетал высоко над домом, и твой красный плащ развевался на ветру.
Кристиан хихикнул, обнял меня за шею и бросился вокруг стола к своему отцу. Должна признать, радость на лице Джонни была самой восхитительной вещью, которую я видела за долгое время. Это почти заставило меня захотеть стать матерью.