Сингапурский Гамбит
Шрифт:
– И что вы на это скажете?
– Теперь я это знаю.
– Очень рад, что поспособствовал вашему образованию. А теперь скажите - кто может это подтвердить?
Монах задумался.
– К сожалению, мой наставник уже ушёл в другое перерождение. Когда он подрастёт достаточно, чтобы уметь читать, он сможет меня опознать, и...
– То есть все, кто может подтвердить вашу личность, находятся в Тибете и прочих диких местах Азии.
– Это не так.
– Поясните!
– Тибет - не дикое место. В Лхасу приходят
– Меня не интересуют города высокой культуры! Вы называете себя тибетским монахом по имени Лобсан Сэнгэ Сумати. Но можете ли вы это подтвердить?
– Если желаете, я могу сдать вам экзамен по винае.
– Причём здесь это?
– У нас, в традиции гелуг, очень серьёзный подход к уставу. Если вы сомневаетесь в моём монашеском достоинстве, я попытаюсь выдержать экзамен.
– Меня не волнует ваше монашеское достоинство. Я хочу знать - кто такой Лобсан Сэнгэ Сумати?
– Он монах.
– Я вижу. Чем вы можете подтвердись ваше имя?
– Ах, простите,- монах улыбнулся,- я совсем отвык от обычаев вашей страны.
Лобсан протянул серую книжечку. Лейтанант развернул и почувствовал, что уже ничего не понимает.
Это был типовой нансеновский паспорт беженца на имя Лобсана Львовича Суматеева, уроженца Верхнеудинска. Судя по дате рождения, Лобсану Львовичу недавно исполнилось двадцать восемь.
– Вы что, из России?
– Да.
– Откуда в России буддистские монахи?
– Из Бурятии в основном. Но есть и калмыки.
В графе "профессия" стояло нечто загадочное.
– Что значит "рабджунг"? И почему "банди" в скобках?
– Это прошло. Я больше не рабджунг.
– А кто?
– Гецул.
– Я не понимаю, чем всё это отличается. Объясните ясно.
– Банди от рабджунга не отличается ничем. Банди - это просто по-монгольски, а рабджунг - по-тибетски.
– Меня не интересует монашеский устав. Меня интересуете вы.
– Прошу вас, не стоит. Во мне нет ничего интересного.
– Кто такой гецул? Или рабджунг... я уже запутался!
– Гецул - это рабджунг, который взял двадцать восемь дополнительных обетов. Это обеты...
– Хватит! А рабджунг кто такой?
– Это гьенин, который взял три обета - монашеской пищи, одежды и образа жизни.
– А гьенин кто?
– Гьенин даёт пять обетов...
– Можете не объяснять. Меня не волнуют монашеские обеты. Кто там у вас перед гьенином?
– Никого.
– Что значит никого?
– Если никаких обетов не приносил - то ты просто мирянин. Они тоже могут делать подношения...
– То есть по профессии вы монах? Лама?
– Нет, ну какой я лама,- Лобсан развёл руками,- У меня даже учеников нет. И учёбу не закончил. И монахом меня называют просто из-за рабджунских обетов. Вот если бы я был гелонг...
– А это что такое.
– Это полноценный
– И что это значит?
– Это значит ещё триста двадцать восемь обетов.
– Понимаю. Их, наверное, не так сложно соблюдать, как запомнить.
– Может быть. Я уточню у наставника.
– Почему в гостинице вы представились как Лобсан Сэнгэ Сумати, а в паспорте написано Лобсан Львович Суматеев?
– Тибетцы не смогли бы такое выговорить. А Сэнгэ - это имя моего отца. Я специально просил, чтобы в паспорт записали "Львович", а не "Сергеевич".
– Почему?
– Потому что по-тибетски Сэнгэ значит "лев". А что значит "Сергей", я не знаю. Наверное, это не тибетское имя.
– Прекрасно,- Блэр вернул паспорт.
– Я слышал, сегодня вечером у Теософов выступает девочка-медиум,- вдруг сказал Лобсан.
– Да, это так.
– А там будет госпожа Давид-Неель?
– Нет. Зато там буду я.
Монах кивнул.
– Ко мне ещё есть вопросы?
– Закончились.
– Благодарю.
И пошёл прочь.
Артур Блэр смотрел ему вслед и пытался понять - куда же этот русский тибетец ухитряется прятать паспорт?
А вот и валлийцы. В прежнем порядке - Керридвен, Эмброуз Аурелианус, Гвион. Как в прошлый раз, Аваггду среди них не было.
Им поставили четыре прибора, из них один накрыт крышкой. Взрослые сели, а Гвион взял накрытый поднос и отправился в отель. Он был бы похож на официанта, но осанка и хитрая улыбочка ришли из совсем другой эпохи и сословия. То не прислужник на зарплате, а слуга, юный, старомодный, свенравный и по-своему верный.
Лобсан хотел позвать Кроу. Но лейтенант Блэр уже перехватил оккультиста и что-то у него выпытывал. Было слышно, как Кроу ссылается на секретный устав ордена.
Поэтму монах подошёл один.
– Простите, это вы - знаменитый маг из города Уэльс?
В бороде Эмброуза Аурелиануса расцвела улыбка.
– Я не маг, что вы. Я скромный исследователь погибшей традиции великих магов, добрый королей и таинственных бардов кельтской древности. Этого таинственного мира, который сожгла чужая, христианская цивилизация. Вы, я вижу, из Тибета. Я уважаю Тибет. Там тоже горы.
Лобсан решил не говорить друиду, что он из Бурятии. Всегда полезно носить при себе немногжечко тайных знаний.
– А кто этот молодой человек, который шёл с подносом? Он ваш ученик?
– Может быть ученик. Может быть, со временем станет,- Мирддин гладил бороду,- Например, мы всё ещё не знаем, как человек становится бардом. Я вот, к примеру, не бард. А Гвион подаёт надежды. Откуда приходят эти надежды? Откуда талант Аваггду?
– Наверное, было непросто найти эти таланты.
– Очень непросто. Но мне повезло. Искал их не я! Это всё госпожа Керридвен обнаружила. На меня же возложена великая миссия - консультировать.