Сильверсмит
Шрифт:
Я скользнула взглядом влево — там стояли трое мужчин с грубыми лицами.
— Какую сделку ты предлагаешь? — спросила брюнетка.
— Обмен. Себя на жену Смита.
Черноволосая фыркнула. Мужчины рядом переглянулись и расхохотались. Она подняла тонкую руку, заставляя их замолчать.
— Ты готова пожертвовать собой ради Смита?
Я сжала зубы и, не ответив, сказала:
— Я хочу говорить с Молохаем.
Брюнетка подошла ближе и остановилась прямо передо мной — слишком близко. Ее ноздри дрогнули от глубокого вдоха, и в черных глазах мелькнул голодный блеск.
—
— Без игр, — процедила я. — Веди меня к Молохаю.
Женщина провела пальцем по линии моей челюсти, ее бледные губы изогнулись в пустой улыбке.
— Совсем не весело, — она разочарованно вздохнула и резко врезала кулаком мне в челюсть.
Я рухнула на землю, и все погасло.
Я очнулась привязанной к дереву — голая, с замерзшей землей под собой. Сидела с разведенными в стороны руками, крепко связанными веревкой, охватывающей ствол. Я могла напрячь мышцы и встать, но не могла ни повернуться, ни спрятаться, ни прикрыть хоть часть обнаженного тела. Ледяная земля хоть немного притупляла боль в ступнях и заднице.
Холод обжигал все остальное.
Когда зрение прояснилось, я увидела как минимум десяток мужчин-инсидионов. Они разглядывали меня с нескрываемым восхищением, а кое-кто… тер возбужденный член через кожаные штаны.
Я закричала и дернулась, но веревки не поддались, и тогда по обнаженной коже груди скользнуло что-то теплое и шелковистое. Я опустила взгляд и увидела, что мои длинные волосы расплелись, упали на плечи и прикрыли грудь. Хоть маленькое, но милосердие.
— Где Молохай? — закричала я, со слезами и злостью, плюнув в их сторону. — Я пришла к нему!
Они засмеялись.
— Ко мне? — раздался низкий мужской голос. Из-за спин похотливых уродов вышел высокий мужчина средних лет, окруженный тенями. — Не обращай на них внимания. Смотреть им можно, трогать — нет, — я моргнула, пытаясь сдержать слезы, и застыла, когда он подошел ближе. — Довольно, господа.
Они разошлись по его приказу, но не уходили далеко, наблюдая издали. Я осталась наедине с мужчиной, чья тьма тянулась за ним, как небесный плащ. На миг она напомнила мне успокаивающую полночь Никсара, только эта тьма не сияла, не дружила со светом. Она душила и пожирала все живое.
Она чувствовалась… проклятием.
На нем был черный камзол с золотым орнаментом по лацканам — утонченный, совсем не похожий на кроваво-красные знаки бычьей головы, что носили Инсидионы. Глаза — темно-карие, глубокие и красивые. Черные волосы с серебристыми прядями были зачесаны назад. Аккуратная бородка обрамляла пугающе красивую улыбку.
— Я дочь Симеона, — выпалила я сквозь стучащие зубы. — Я могу это доказать…
— Не нужно ничего мне доказывать, Ари, — произнес он. Его руки были сильные и красивые, если бы не принадлежали самому дьяволу. Если бы не длинные когти на пальцах и холодная, как лед, кожа. Я резко втянула воздух, когда он коснулся моего лица. — Какая же ты… красивая. Даже прекраснее
Живот свело от ужаса и облегчения одновременно. Если он говорил правду, у меня все могло получиться.
— Жаль, что мне придется тебя убить, — Молохай вздохнул.
Я не отдернула лицо. Если он должен согласиться, мне нужно быть покорной.
— Ты не захочешь меня убивать.
— Почему же?
— Потому что у меня есть предложение, которое тебя заинтересует.
Он усмехнулся и сильнее сжал мой подбородок.
— Слушаю.
— Ты любил мою тетю. Кристабель, — прошептала я, вздрагивая, когда он коснулся носом моего виска и втянул запах. — Я похожа на нее, ты сам сказал. Я молода. Я… никогда не была с мужчиной. Я могу стать той, кто тебе нужен.
Тени вокруг него извивались, будто живые, бешено голодные.
— И что ты хочешь взамен?
— Отпусти жену Смита. Я знаю, что она у тебя.
Его ледяной палец скользнул по моей ключице. Я прикусила язык, чтобы не вскрикнуть.
— Возьми меня и мою силу, — прошептала я, — и мы уйдем из Нириды навсегда. Освободи людей этого континента, и я стану для тебя кем угодно.
Он провел холодным большим пальцем по моей груди.
— Это мое предложение. Согласись, и я… я буду твоей.
Он смотрел на меня, и его глаза были странно завораживающими. У меня свело живот, потому что я вспомнила — совсем недавно другие глаза смотрели на меня так же. Глаза, которые я любила.
— У меня нет его жены, Ари, — Молохай ухмыльнулся. — Я даже не знаю, кто она. Но трюк неплохой, правда? — он обвел рукой лагерь. — Так где же он сам?
Глаза защипало от слез за Гэвина, за мою неудачу, но хоть что-то еще можно было спасти.
— Если у тебя нет его жены, тогда отпусти мой народ, — я подняла подбородок, — возьми меня, закончи эту войну с Симеоном и оставь наш мир в покое.
Он усмехнулся.
— Очень заманчиво, Ари. Больше, чем ты можешь себе представить, — его тени — холодные, словно веревки ледяного ветра — поползли по моему дрожащему телу, скользнули по обнаженной груди и обвились вокруг торса, сжимая меня. — Но… — холодный когтистый палец прошел по основанию моей шеи. — Есть более важная война, чем война между двумя старыми друзьями. Сила, которую мы с Симеоном получили, ничто по сравнению с силой Сельваренов. Силой… — его палец скользнул по моему пупку… к бедру… к ноге, как ядовитая змея, готовая к атаке, — предназначенной для того, чтобы быть внутри тебя.
Из моего горла вырвался пронзительный крик, превратившийся в прерывистый всхлип, когда острый кончик когтя проткнул плоть бедра.
Кровь застыла в жилах. Тьма окутала взгляд. Когда я посмотрела на свои вены, они начали чернеть, начиная с места, где он меня ранил. Его тьма проникла внутрь меня.
Он был везде. Вторгся во все мое существо.
Я едва могла дышать.
— У меня есть она! — выдохнула я, сражаясь с паникой и ужасом, сжавшим горло. — У меня есть та сила, что тебе нужна. Прими мое предложение. Я сделаю все, что захочешь, только оставь этот мир в покое.