Сильмариллион (перевод Lex Hellhound)
Шрифт:
Нарья, рубиновое Кольцо Огня, Ненья, бриллиантовое Кольцо Воды и Вилья, сапфировое Кольцо Воздуха были созданы эльфами последними и обладали наибольшей силой. Неудивительно, что именно их изо всех прочих больше всего хотелось заполучить Саурону; ибо те, кто обладал ими, мог не опасаться разрушительного воздействия времени и бремени усталости от жизни. Но как он ни старался, найти эти кольца ему не удалось, поскольку те были переданы в руки мудрейших, хранивших Кольца, но не использовавших их в открытую, пока Саурон владел Кольцом Всевластья. Таким образом, Три Кольца остались неоскверненными, ибо выкованы были Келебримбором в одиночку, так что рука Саурона ни разу не коснулась их; к несчастью, и они были подчинены Одному Кольцу.
С тех пор не прекращалась война между
Но Саурону удалось захватить в свои руки все остальные Кольца Власти; их он роздал народам Средиземья, надеясь таким образом подчинить себе всех тех, кто пожелал бы власти, превышающей отпущенную их расам. Семь колец достались гномам, а людям — все девять, поскольку именно люди оказались наиболее податливым материалом, легче всего поддававшимся его влиянию.
И на все эти кольца власть Саурона, помогавшего создать их и потому с легкостью контролировавшего, накладывала свой губительный отпечаток. Кольца были прокляты и в конце концов становились причиной гибели всех, кто их носил. Гномы оказались крепкими ребятами и приручить их оказалось крайне сложно; они не признавали над собой ничьей власти, а тайные их мысли почти не поддавались пониманию. К тому же, превратить их в рабов колец также оказалось невозможным. Гномы пользовались кольцами в основном для обогащения; и именно благодаря этому Саурону все же удалось превратить естественную любовь гномов к золоту в не ведающую запретов, всепоглощающую страсть. Говорят, что в каждой из Семи Сокровищниц гномьих правителей древности было по золотому кольцу; но все эти сокровищницы к настоящему времени были разграблены и захвачены драконами, а из семи колец некоторые оказались поглощены огнем, а некоторые вернулись к Саурону.
Люди же оказались легкой добычей. Те, кто владел Девятью Кольцами, стали в свое время величайшими из королей, колдунов и воинов древности. Да, они обрели славу и богатства, но при этом растеряли самих себя. Они, казалось, обрели бессмертие, но при этом с трудом переносили бремя жизни; они могли, при желании, становиться незримыми для любых глаз в этом мире, и видели недоступное глазам смертных — но при этом чаще всего видели призраки и ложные видения, насылаемые Сауроном. Со временем, сначала один, потом другой — в зависимости от врожденной силы воли и предрасположенности к добру или злу — они попадали в полную зависимость от своего кольца и, соответственно, во власть Кольца Саурона. И тогда они становились невидимыми для всех, кроме обладателя Одного Кольца, перемещаясь в царство теней. После этого их стали называть назгулами, Призраками Кольца, самыми жуткими из прислужников Врага; тьма следовала за ними по пятам, а голосами их говорила смерть.
Тщеславие и алчность Саурона многократно возросли, покуда он совершенно не перестал признавать границ и решил стать повелителем всего Средиземья; в планы его входило также уничтожить эльфов и, по возможности, добиться падения Нуменора. Он не терпел ни свободолюбия, ни соперничества, и уже в открытую называл себя хозяином мира; однако некоторое время он все же продолжал носить ложные обличья, вводя людей в заблуждение приятной и внушающей доверие внешностью. Править же он предпочитал силой и страхом; и те, кто видели расползающуюся по миру тень Саурона, называли его Темным Лордом и Врагом.
Ему удалось собрать под своим командованием все злобные порождения Моргота, еще оставшиеся на земле и в ее глубинах; орки также оказались в его распоряжении и плодились, как мухи. Так начался отсчет Черных Лет, которые эльфы называют Днями Бегства, ибо многие из них в те времена бежали в Линдон, а оттуда по морю на Запад, чтобы уже никогда не вернуться в Средиземье; а многих из них Саурону и его прислужникам удалось догнать и уничтожить.
Но в Линдоне была сильна власть Гил-галада, и Саурон пока не осмеливался пересечь Эред Люин или напасть на Гавани; тем более, что Гил-галаду оказывали поддержку нуменорцы. А на всей
Однако настал час, когда Саурону пришлось поумерить свой пыл. Как уже рассказывалось в "Акаллабате", ему был брошен вызов силами Нуменора; и так велики были эти силы и могущество нуменорцев во времена золотого века их царства, что прислужникам Саурона нечего было и думать о противостоянии им. Тогда, понадеявшись на свои хитрость и коварство, Саурон сдался на милость короля Тар-Калиона и отправился с ним в Нуменор в качестве заложника.
Обосновавшись там, он быстро втерся в доверие и своими лживыми речами и умелым манипулированием совратил большинство нуменорцев с путей истинных. Настроив их против Валар, он подбил их пойти против оных войной, чем и навлек на Нуменор погибель. Цель была достигнута, но Саурон не рассчитывал, что это будет сопровождаться такими разрушениями, ибо позабыл о том, каким ужасным может быть гнев Валар. Мир дрогнул, и вся страна опустилась на дно морское, увлекая за собой в бездну и самого Саурона; лишь дух его, освободившийся от материальной оболочки, сумел подняться из глубин и на темных ветрах умчаться назад, в Средиземье.
По возвращении Саурон обнаружил, что власть Гил-галада за годы его отсутствия значительно возросла, и теперь простиралась далеко на север и запад, за Туманные горы и великую реку, достигая даже пограничья Великого Зеленого Леса, откуда было рукой подать до его твердынь, ранее казавшихся неприступными. Тогда Саурон затаился на время в своей цитадели в Черных Землях и стал планировать войну с эльфами.
В те времена те из нуменорцев, что спаслись от затопления своей родины, бежали на восток. Возглавлял этих изгнанников Элендиль Высокий и его сыновья — Изильдур с Анарионом. Они были родственниками короля и потомками Эльроса; но в отличие от прочих нуменорцев, отказались прислушиваться к речам Саурона и идти войной на Повелителей Запада. На их корабли взошли все остававшиеся в Нуменоре Верные, и сумели избежать катастрофы, отплыв на восток. Корабли их были большими и быстрыми, да и сами они были людьми крепкими; однако стихии разбушевались не на шутку, и на берег Средиземья их выбросило, словно потрепанных штормом пташек.
Элендиля с его людьми волны выбросили на побережье Линдона, где его тепло встретил давний товарищ Гил-галад. Оттуда он направился вверх по течению реки Ллун, и за грядой Эред Люин основал Северное Королевство — Арнор; люди его расселились по территории Эриадора вдоль берегов Ллун и Барандуина. Столицей же стал Аннуминас, возведенный у вод озера Ненуиаль. Нуменорцы поселились также в Форносте на северных низинах, в Кардолане и на холмах Рудаур; они построили свои башни на Эмин Берайд и Амон Сул. Там и поныне сохранилось немало могильных курганов и руин, и лишь башни Эмин Берайд по-прежнему смотрят в сторону моря.
Изильдура с Анарионом отнесло южнее, и они повели свои корабли вверх по течению великой реки Андуин, что несет свои воды с Рованьона в западное море, залив Белфалас. Здесь они основали свое королевство, впоследствии ставшее называться Гондором.
Задолго до этого, еще в дни расцвета Нуменора, нуменорские моряки основали у устий Андуина гавань и мощные укрепления, несмотря на то, что чуть дальше к востоку уже начинались владения Саурона. Позднее в эту гавань стали заходить лишь корабли Верных, и поэтому здесь обитали в основном друзья эльфов и люди Элендиля, тепло приветствовавшие его сыновей. Столицей этого южного царства был Осгилиат, который пересекала по центру Великая река; нуменорцы построили через нее огромный мост, с удивительными каменными башнями и домами. К причалам города свободно проходили под этим мостом корабли с моря.