Силентиум
Шрифт:
– Ты, правда, думаешь, что отец или Томас меня послушают? – спросил как-то Макс с такой надеждой в голосе, под весом которой Итан был практически раздавлен.
Он не хотел вселять в школьника революционных настроений и подначивать его делать что-то не принятое в их обществе. От одного упоминания имени Томаса Итану становилось тяжелее дышать, как будто на его грудь падали огромные валуны. Но так странно было осознавать не то, что они – всего лишь два подростка, не первые и не последние, кто желает пойти против системы. А то, что они – по разную сторону системы, но одинаково в ней
– Они никогда меня не слушают, – в голосе Макса было столько грусти, сколько априори не могло поместиться в таком маленьком организме.
– Они же – твоя семья, – Итан не верил в свои же слова. – Они должны тебя послушать. Не всё всегда получается с первого раза, нужно стараться снова и снова. Бессмысленно хотеть чего-то и не делать хотя бы маленьких шагов.
– Да, наверное, ты прав, – Макс помолчал и продолжил. – Почему ты хочешь поступить в Силентиум? Я думал, тебе не нравится моё окружение.
– На самом деле, я просто хочу стать первым из тех, кто внизу, кто смог пробиться на вершину. Показать, что мы тоже можем учиться наравне с вами, мы не глупые и тоже годимся быть наверху.
– Это то, чего ты хочешь?
– Ты не жил там, где живу я, Макс, и не видел того, что творится за стенами ваших районов. Ты не знаешь, каково это – в тяжелые времена есть из одной тарелки на всех то, что осталось. Донашивать чужую одежду, купаться в холодной воде, экономя газ и свет. Обещать своему младшему брату, что так будет не всегда, что он узнает когда-нибудь, что такое эти мифические шоколадные конфеты. И знать, что это вранье.
– Обещай, что мы будем общаться, – серьезно сказал Макс. – Обещай!
– Я буду в Силентиуме, там нельзя…
– Но они звонят родным изредка, разве нет? Разве, ты не хотел бы говорить со мной хоть иногда?
– Хотел бы, конечно, – воодушевился Итан. – Скажи мне свой номер.
Он не врал – хотел. Безумно хотел. Макс стал ему ближе, чем кто бы то ни был. Его надеждой, его верой в лучшее. Итан полюбил его так, как можно любить друга, брата, близкого душой человека. И после того, как их совместные уроки закончились спустя два месяца, Итан делал всё, что требовалось: готовился к вступительным экзаменам в Силентиум, наслаждался последними днями с семьей, настраивал себя на лучшее.
Но так и не позвонил Максу.
Решение, которое было ему навязано, как и сотня других решений в его жизни. В последний день их общения по видеосвязи в кабинете Томаса, они попрощались, обещая друг другу многое: звонить и никогда не забывать. Итан нажал на кнопку сброса вызова и завис на своём отражении в потемневшем экране, чувствуя наполняющую изнутри пустоту. Он уже скучал по их шуткам, разговорам о будущем и пустой болтовне. Через позвоночник Итана, словно провели железный трос и крепко натянули, чтобы он не смог сдвинуться с места. А затем в одно мгновение оборвали, когда в кабинет влетел Томас. Его волосы торчали в разные стороны, а всегда застегнутый пиджак распахнулся.
– О чем ты с ним говорил? – прогремел босс.
Итан
– Чего притих? – сузил глаза мужчина, – Ты хоть понимаешь, что я могу с тобой сделать?
Он в несколько шагов преодолел разделяющее их расстояние и схватил парня за воротник. Ткань жалобно затрещала, без того растянутая донельзя, от чего Итан съежился, ожидая удара.
– Знай своё место, Терра, – зашипел Томас, приближаясь к его лицу. – Твоё место на дне пищевой цепи, не смей тянуть туда моего брата. Тебе никогда не быть на верху, окончи ты хоть три Силентиума, потому что ты – мусор, как и твои родители.
– П-простите, – сухими губами прошептал Итан и вскрикнул, когда острая боль пронзила подбородок.
Его били и раньше. Такие как Томас, пьяные богатеи в баре или надзорные на улице, считавшие себя центром вселенной. Итана не беспокоила физическая боль, а только та, что рождалась в голове и змеей ползла вниз к ребрам, жаля множество раз и затихая, убедившись, что нанесла достаточный урон.
Он знал, что никогда не позвонит Максу и не пойдет против семьи Коэло, если хочет, чтобы его собственную семью не затянуло под дробящую силу системы.
Знал, что не позвонит. Но не знал, что ошибался.
Глава 5. Добро пожаловать в Силентиум.
– Тани, почему ты не мозешь остаться?
Кристиан с трудом выговаривал слова, и то не все, спотыкаясь на каждом звуке. Его шея при этом вытягивалась и напрягалась, голос переваливался через буквы.
– Потому что я хочу, чтобы ты был счастлив. Чтобы мы все были счастливы.
– Но мы ведь и так сясливы, – мальчик топнул ногой и вытер сопливый нос. – Мы мозем просто быть вместе и жить сясливо.
– Время пройдет незаметно, малыш, – Итан потрепал брата по волосам и потянулся к чемодану.
– Разве ты не сяслив, когда мы играем в футбол? – тихо спросил Кристиан, помогая брату запихнуть вещи в незастегивающийся чемодан. – Или когда мама и папа разрешают нам спать вместе на одной кровати. Ты ведь улыбаешься всегда. Всегда, Тани!
– Когда ты научился выговаривать букву «эр»? – Итан пощекотал брата подмышкой, Кристиан вывернулся, но хмуриться не перестал.
Младший брат зацепил пальцами край голубой футболки, торчащей из чемодана, и потянул на себя, доставая вещь и шмыгая носом.
– Это папина.
– Можно подумать, что все остальные вещи не папины, – пробубнил Итан, отбирая футболку и запихивая обратно.
– Сынок, – в спальню вошел отец, пританцовывая и потирая руки. – Собрался? Так быстро?
– Автобус ведь сейчас подъедет.
Итан сразу угадал состояние отца. Родитель топтался на месте, поправлял очки, которые вовсе не сползали, и гладил бороду. Одним словом, – нервничал. Очевидно, похуже самого Итана.