Сидоровы Центурии
Шрифт:
— Все в порядке, шеф! — хотел сказать ему он, судя по движению губ, но потом закрыл лицо руками, как будто ему было стыдно за что-то или за кого-то.
Янтарное зеркало сделалось совсем черным. Потом по нему пробежала белая рябь, после чего оно стало синим. И, вот, на этом фоне возникло изображение лучезарно улыбающегося Арнольда Борисовича Шлаги. А потом неожиданно включился звук, и Сергей Сергеевич услышал фанфары. Когда торжественная мелодия отзвучала, бес категории "Б" по кличке "Цензор" бодро отрапортовал ему о том, что в данный момент находится в городе Воронеже на заводе-изготовителе ЭВМ типа ЕС-1022 и пытается договориться с местными работниками о полной замене бракованных интегральных микросхем.
— Я им уже бочку спирта этилового выкатил,
Сергей Сергеевич напомнил Арнольду Борисовичу о финансовой дисциплине, — на что тот отреагировал показом фигуры из трех пальцев, и заявлением о том, что пока существует спирт, нет такой крепости, которую бы не взяли настоящие большевики. И только он это сказал, как зеркало стало тускнеть, и на нем появилась бегущая строка:
— Балтазар, Гаспар и Мельхиор предупреждают: "Общение с бесами вредит вашему здоровью".
— Кто же такой Балтазар?! — пытался вспомнить Сергей Сергеевич, и, не придя ни к какой версии, набрал номер домашнего телефона Рудольфа Германовича Шмидта. Звонок этот нужно было сделать по любому, — для того, чтобы поздравить фронтового друга его покойного отца с Днем Победы, — чего Сергей Сергеевич 9 мая сделать физически не мог, как в прямом, так и в переносном смысле.
Дядя Рудик оказался дома, и его извинения воспринял с некоторым недоумением, поскольку, по его словам, он хоть и контужен, но память у него совсем еще не отшибло, и он точно запомнил, что вчера они целый час общались по телефону.
— Ой! Наверное, я вчера вечером перебрал! Пора завязывать! — нашел выход из положения Сергей Сергеевич.
— Подожди, — засомневался Рудольф Германович, — может, это я что-то путаю, а ты на себя наговариваешь…
В конце концов, они сошлись на том, что повторное поздравление — не менее приятно, чем первоначальное, потому что 9 мая — праздник святой, и не сравнится ни с каким другим праздничным днем. И тогда Сергей Сергеевич спросил его насчет Балтазара. Рудольф Германович на минуту задумался и ответил, что у него есть три варианта ответа:
1) Так звали слугу Ромео в пьесе Шекспира "Ромео и Джульетта";
2) Так звали одного знаменитого итальянского кардинала;
3) Так звали пса в романе Голсуорси "Последнее лето Форсайта".
— А в компании с товарищами по имени Гаспар и Мельхиор вам такое имя никогда не встречалось? — спросил Сергей Сергеевич, не теряя надежды на то, что ему удастся докопаться до истины.
— Как же я мог забыть!? Балтазар, Гаспар и Мельхиор — имена трех персидских магов, которые заприметили звезду Вифлеема, и следовали за ней до тех пор, пока не встретили, сам знаешь, Кого, — разволновался Рудольф Германович.
Сергей Сергеевич чуть со стула не свалился и почувствовал, что язык у него прилип к гортани. Тем временем Рудольф Германович продолжал рассказывать о том, что он знал о библейском Балтазаре, и даже прочитал на память стихотворение запрещенного в СССР поэта Иосифа Бродского "Рождество" (1964 г.):
"Волхвы пришли. Младенец крепко спал.
Звезда светила ярко с небосвода.
Холодный ветер снег в сугроб сгребал.
Шуршал песок. Костер трещал у входа.
Дым шел свечой. Огонь вился крючком.
И тени становились то короче,
то вдруг длинней. Никто не знал кругом,
что жизни счет начнется с этой ночи.
Волхвы пришли. Младенец крепко спал.
Крутые своды ясли окружали.
Кружился снег. Клубился белый пар.
Лежал младенец,
— Куда ты пропал? — встревожился Рудольф Германович, не слыша реакции на его, как он полагал, совершенно потрясающую для 65-летнего возраста, память.
Сергей Сергеевич беззвучно плакал.
Примечания к главе 4-й:
(1) В 1859 г. английский физик Джеймс Максвелл задумал проиллюстрировать статистическую природу второго закона термодинамики, который гласит, что тепло не может самопроизвольно переходить от холодного тела к горячему. "Представьте, — писал он, — два сосуда, наполненных газом и сообщающихся между собой. Отверстие, которое соединяет ёмкости, может закрываться и открываться с помощью очень лёгкой затворки, которой управляет некий демон. Его задача — следить за тем, какие молекулы в результате своего хаотического движения подлетают к отверстию". В зависимости от скорости молекул, демон в мысленном эксперименте ученого, открывал заслонку, сортируя молекулы так, чтобы в одном сосуде оставались "cool" (медленные), а в другом — "hot" (быстрые)". Правда, что это за демон, откуда он взялся, и как его зовут — Максвелл не уточнил, поэтому впоследствии (для соблюдения научной последовательности) его так и прозвали — Демон Максвелла. Если бы такой демон мог существовать в реальности, то его работа привела бы к созданию тепловой машины, функционирующей без потребления топлива и энергии.
(2) The Financial Action Task Force on Money Laundering (FATF) — межправительственная организация, которая устанавливает стандарты, разрабатывает и поощряет политику по борьбе с отмыванием денег и финансированием терроризма.
(3) Генетическая информация — программа свойств организма, получаемая от предков и заложенная в наследственных структурах в виде генетического кода. Генетическая информация определяет морфологическое строение, рост, развитие, обмен веществ, психический склад, предрасположенность к заболеваниям и генетические пороки организма. Реализация генетической информации происходит в процессе синтеза белковых молекул с помощью трех РНК: информационной (иРНК), транспортной (тРНК) и рибосомальной (рРНК). Процесс передачи информации идет: 1) по каналу прямой связи: ДНК — РНК — белок, 2) по каналу обратной связи: среда — белок — ДНК. Самая обескураживающая шутка- это количество генетической информации, которое имеет амёба. У этого одноклеточного существа в 200 раз больше ДНК, чем у человека: 600 млрд. нуклеотидов против наших 3 млрд. Ну зачем ей столько? И что там, в её геноме, написано?
(4) В том, что типичный физик и типичный биолог занялись разработкой одной научной проблемы, нет ничего удивительного. Между физиками и биологами со времен открытия закона сохранения энергии и на протяжении всего XX века происходил весьма плодотворный обмен творческих идей. Ученые признали поразительно глубокую аналогию между физическим атомом и клеткой живого организма: важнейшие сущностные свойства и клетки, и атома определяются их ядром. Причем, если сам переход на уровень организации клетки и атома осуществляется путем межуровневого симбиоза, то ядро оформляется чуть позже. У самых примитивных клеток еще нет ядра, хотя у многих бактерий оно (нуклеотид) уже, так или иначе, обособляется. Точно так же и самый простой атом — атом водорода состоит всего лишь из протона и электрона. Протон привыкли называть "ядром атома водорода", но это — условность, по уровню своей организации это — не ядро, а просто адрон. Все законы физики, в конечном счете, имеют форму запретов. Нельзя получить энергию из ничего, нельзя понизить энтропию в замкнутой системе, не подведя к ней энергии, нельзя двигаться со скоростью большей, чем скорость света, и т. д., и т. д. Все эти запреты в полной мере действенны в мире живой природы; поэтому некоторые ученые склонны рассматривать биологию, как несложную боковую ветвь физики (a rather simple extension of physics).