Сидоровы Центурии
Шрифт:
— Теперь, значит, ты на службе у другого господина, — в задумчивости произнес Сергей Сергеевич.
— Последовал по твоим стопам, виконт, — сказал шевалье и рассмеялся, но как-то натянуто.
— Да уж, что было, то было. Однако помнится мне, что я остался должен тебе полсотни серебряных денариев, — суммы, которой мне не хватало для оплаты путешествия из Рима в Марсель, — спохватился Сергей Сергеевич.
— Разве между добрыми друзьями такие долги не прощаются? К тому же ты оставил мне своего хромого мерина, сварливую кухарку и молоденькую служанку. Девушка, которую звали Сюзанна, должен сказать, была чудо
— Тогда какой еще долг ты собираешься с меня взыскать? — удивился Сергей Сергеевич.
— За перерасход выделенных тебе Командором денежных средств, — объяснил шевалье и, далее, сообщил ему о том, что сам маркиз д'Отвиль — казначей 1-го легиона ожидает его неподалеку, чтобы урегулировать этот вопрос.
Черный джип медленно поехал вперед. Его же "Волга" не заводилась до тех пор, пока он, в сердцах, не помянул черта. Его бывший друг Сезар де Ле-Руа, наблюдая за его попытками завести мотор, покатывался со смеху и говорил про советский автопром такие гадости, что у Сергея Сергеевича чуть уши не завяли. Когда же, наконец, его "Волга" тронулась с места, ему пришлось включить фары по причине внезапно ухудшившейся видимости.
Все вокруг было окутано туманом, который с каждой минутой становился все гуще и плотнее. Его пассажиры были невозмутимы, как будто, так и надо, и Сергей Сергеевич смело повел машину, ориентируясь на горящие красным светом, как глаза сказочного дракона, задние фары джипа. В какой-то момент у него возникло ощущение, что время остановилось, и его машина на самом деле не едет, а стоит на месте. Звука мотора тоже не было слышно, но потом все-таки он его услышал и одновременно с этим заметил, что туман рассеивается. Стали различимы очертания деревьев вдоль дороги, а потом блеснуло солнце и озарило окружающий ландшафт своими закатными лучами.
Сергей Сергеевич недоумевал. Местность, по которой он ехал, была ему знакомой. Это была все та же самая низина, покрытая смешанным лесом, но теперь среди деревьев виднелись прямоугольные коробки пятиэтажных зданий, трубы котельных и столбы линий электропередач. Они проехали мимо стадиона и остановились возле светофора на пересечении улиц, которых прежде не существовало.
— Что за чудеса? Где мы находимся? — удивился Сергей Сергеевич. К тому же он обнаружил отсутствие на запястье левой руки своих часов "Слава" и потребовал от своего бывшего друга разъяснений.
— Это — территория XXI века, но ты не смущайся. Через пять минут мы прибудем на место, — ответил Шевалье и протянул ему купюру достоинством 100 американских долларов.
— Это еще зачем? — удивился Сергей Сергеевич.
— В качестве компенсации за временно утраченные наручные часы торговой марки "Слава", — сказал шевалье и усмехнулся.
Возле следующего перекрестка их остановил для проверки экипаж милицейской патрульной машины со странной надписью "ДПС". Черный джип тоже притормозил, но милиционер в камуфляжной форме жестом показал его водителю, что претензий к нему не имеет, и джип, набрав скорость, скрылся за поворотом.
— Инспектор ДПС, капитан Иванов, — представился милиционер, приложив руку к головному убору. И тут же расплылся в улыбке.
— Сергей Сергеевич! А я вас узнал. Вы у
Сергей Сергеевич, хотя и с трудом, опознал в солидном мужчине, выглядевшем лет на 40, не меньше, того самого гаишника, который останавливал его не далее, как вчера, но еще будучи юношей.
— Дай ему 100 долларов, чтобы он тебя отвязался, — шепотом подсказал Сезар де Ле-Руа.
— Спасибо, что меня не забыли, а это вам для закрепления в памяти законов физики, — сказал Сергей Сергеевич и протянул инспектору 100-долларовую купюру.
Инспектор без всякого смущения взял деньги, выразил восхищение по поводу его собачки и пожелал доброго пути.
— Какая, к черту, собачка? — недоумевал Сергей Сергеевич, но, оглянувшись назад, не удержался от того, чтобы не рассмеяться: вместо Петье на заднем кресле салона с достоинством, соответствующем породе, восседал здоровенный французский бульдог.
Сезар де Ле-Руа показал Сергею Сергеевичу, куда он должен ехать и объяснил, почему нельзя было обойтись без взятки. Оказывается, водительское удостоверение, которое лежало у Сергея Сергеевича в кармане, действительно только до 1-го января 2000 года, а талон техобслуживания вообще не выдерживал никакой критики.
— Какое же здесь календарное время? — полюбопытствовал Сергей Сергеич, и когда узнал, что очутился в 2003-м году, так крутанул руль, что чуть не врезался в бордюр.
Возле одиноко стоящего среди вековых сосен и елей мрачного и тяжеловесного особняка (трёхэтажный высоты куб из красного кирпича), окруженного высоким забором, Сезар де Ле-Руа попросил его притормозить. Металлические ворота бесшумно отворились, и Сергей Сергеевич въехал на территорию резиденции, которая живо напоминала ему Щукинскую сцену в саду "Эрмитаж". Впереди возле крыльца он увидел толпу людей, одетых в маскарадные костюмы.
— Снимается кино, — догадался Сергей Сергеевич.
— Нет, к хвосту я почти привык, но блохи, это — просто беда! — заскрипел Петье, снова приняв человеческий облик. Сезар де Ле-Руа и Сергей Сергеевич расхохотались.
Когда они вышли из машины, люди, одетые в маскарадные костюмы, молча, пошли к ним навстречу, переступая ногами так, словно они у них на протезах. Впереди шла красивая молодая женщина в белом платье из марли и в голубом парике. В руках у нее был серебряный поднос с графином и тремя пузатыми стопками. По левую руку от нее ковылял, передвигая несгибающимися ногами, пожилой мужчина с облепленным мукою лицом в костюме Пьеро, а по правую — прихрамывала девушка-подросток в костюме Пиноккио.
— Не парься, виконт, это — куклы, — объяснил ему Сезар де Ле-Руа, — но, чувствуя, что Сергей Сергеевич переживает легкий шок, поспешил уточнить: Это — в основном бывшие советские актеры и актрисы, закончившие жизнь самоубийством. Маркиз д'Отвиль, как большой любитель театрального искусства, собрал их в одну труппу и таскает за собой повсюду в качестве свиты, а в свободное от работы время разыгрывает с ними спектакли по мотивам произведений античных и средневековых авторов. Что-то, говорят, пишет и сам, но я этому не верю, — скорее всего, как Шекспир, редактирует неопубликованные произведения непризнанных гениев мировой литературы.