Шторм
Шрифт:
– Через два часа я буду в аэропорту Монте — Карло, - поставила его в известность она.
– Я хочу встретиться с тобой, Рауль Дюмон, в кафе поблизости и обсудить одну важную деталь.
– Невероятно!
– воскликнул он.
– Вы, правда, считаете, что я буду с вами встречаться? Зачем мне это не нужно?
– Нужно, -противно и мерзко рассмеялась в трубку женщина.
– Разве тебя не беспокоит, где последняя вещь твоей матери? Где ваш фамильный бриллиант?
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ.
АБСОЛЮТНАЯ ИСТИНА.
Небольшая
Рауль мельком взглянул на золотые наручные часы на запястье, прежде чем переступить порог кофейни, кивнув в знак приветствия официантке. Ему не потребовалось много времени, чтобы заметить черноволосую женщину, сидящую за дальнем столике в углу, просматривающую лежащие перед ней листы. Весь ее вид выражал полное равнодушие к происходящему и безучастность в том, кто уходил, кто приходил, зациклившись на бумагах. Она даже не подняла голову, когда Рауль приблизился к ней, отодвинул стул и сел напротив, выжидающе постукивая кончиками пальцев по столу.
– Давно не виделись, Рауль!
– наконец — таки соизволила на него посмотреть женщина, и ее глаза блестели холодом, а на лице — маска непроницаемости и хладнокровия. Рауль мысленно ужаснулся, сопоставив пришедшие на ум факты.
Вот на кого стала похожей Саманта Джеймс! Точная и старательно вылепленная копия собственной матери. Не настоящая Сэмми, добрая и милая девушка, согревающая прикосновениями, которой она и была несколько часами ранее, отдаваясь ему и сбрасывая маски. Элизабет Джеймс пыталась отобразить себя в родной дочери, при этом вложив самые плохие качества, погасив свет в Саманте, уводя за собой в тьму.
– Я бы предпочел еще столько же не видеться, -ухмыльнулся Рауль, заметив, как заострились скулы женщины. Зацепил. Ну что же, он никогда особо не любезничал с ней, стараясь избегать общения или ее компании.
– Взаимно, - кивнула она, изогнув накрашенные красные губы в усмешке. Чего таить, несмотря на зрелый возраст, Элизабет Джеймс оставалась стройной и подтянутой женщиной с гладким, как у молодой девушки, лицом. Видимо, прекрасный результат опытных пластических хирургов.
– Хорошо ли вы долетели?
– как ни в чем не бывало, поинтересовался Рауль, вздернув бровь, когда женщина недовольно поморщилась.
– Избавь меня от своего безобразного и отвратного юмора, - выплюнула она.
– Почему ты не спросишь, где находится твой камень?
– Мадам Джеймс, избавьте меня от вашего притворства, - в тон ей бросил Рауль.
– Бриллиант у вас. На самом деле, я догадывался об этом, но не мог предположить, что вы можете зайти настолько далеко.
– Почему — не могу?
– презрительно рассмеялась Элизабет, вытащив из кожаной сумки на коленях маленькую красную бархатную коробочку и поставив перед ним, предварительно открыв.
– Твой бриллиант, который я бережно хранила десять лет, чтобы в один день использовать его, как мощное средство.
– Средство?
– недоверчиво
– Ты получишь бриллиант, но взамен ты должен оставить мою дочь, - твердо выдвинула условия женщина.
– Я предугадала, что когда — нибудь вы встретитесь. И ты, и она захотите, возможно, начать все сначала или получить ответы на вопросы. Но у меня есть один исчерпывающий ответ. Ты не подходил, не подходишь и не подойдешь моей дочери в качестве супруга.
– По какой причине?
– процедил сквозь зубы Рауль, глубоко вздохнув, чтобы предательская слезинка не скатилась по его щеке, однако лихорадочный блеск в голубых глазах предвещал зарождающееся пламя гнева.
– У меня есть деньги, богатство, даже княжеская кровь в жилах. Чем я лучше Энрике Вальдеса, которого вы выбрали для нее?
– Ничем не лучше, -признала Элизабет.
– Ты говоришь, что у тебя есть деньги и богатство? Оно, правда, есть, но у твоего брата, а что имеешь ты? Свои дешевые подобия картин, которые ты называешь шедеврами? Сколько денег они тебе принесли? Нисколько!
– Ради денег вы губите судьбы людей, мадам Джеймс?
– с отвращением посмотрел на нее Рауль.
– Ничего сразу не приходит, и всему нужно время и терпение. Когда вы разлучили меня с вашей дочерью, то я уже был известен в Монте — Карло, как бесценный для Монако художник.
– Возможно, но твои выставки, твои картины не приносили большой доход, - усмехнулась женщина.
– Если бы моя дочь выбрала твоего старшего брата, то я не была против, чтобы она стала невесткой семьи Дюмон и…
– У Адриана есть жена!
– резко перебил ее Рауль, громко стукнув кулаком об стол, от чего она вздрогнула, не ожидая от молчавшего мужчины подобной реакции.
– Для меня желания превыше денег и благосостояния. Я никогда не претендовал на место Адриана или на семейный бизнес, потому что не видел себя там. Я художник, пусть я и не зарабатывал много денег, но это не означало, что я не в состоянии был обеспечить вашей дочери комфорт и достаток. Наверное, вам не знакомо, что есть вещи намного дороже, чем деньги и статус? Мечты, желания, а самое главное — любовь!
– Какая любовь, Рауль?
– прыснула от смеха Элизабет.
– Ты даже не смог добиться и любви. Впрочем, я в сотый раз убеждаюсь, что ты не пара моей дочери. Тебя так легко одурачить, а моей дочери нужен сильный мужчина.
– А Энрике Вальдес…
– Не указывай мне, щенок, на мои ошибки, потому что ты еще не дорос до меня!
– разозлилась она, и Рауль Дюмон довольно улыбнулся, поняв, что задел ее за живое, напомнил, какого бесхребетного слабака выбрала она для дочери.
– Смеешься? А ты знаешь, почему вы расстались с Самантой? Потому что этого хотела я! Мне надоела ваша так называемая любовь, и я решила, пока не поздно, пока ты не испортил ей окончательно жизнь, разлучить вас. Пусть лучше она страдает год — два, чем оставшиеся годы, тем более Саманта уже сделала себе карьеру и оправилась, как ты снова появился.