Шторм
Шрифт:
– Вы подстроили сцену измены в тот вечер, чтобы Саманта порвала со мной отношения?
– ошарашенно уставился на нее Рауль. На какие подлости способна еще эта мерзкая женщина? Мало того, что она украла бриллиант, дабы посеять, уже очевидно, семя ненависти в Рауле к Саманте, но вдобавок совершила ужасающий поступок.
– Какая роль была отведена в вашем грязной игре Джозефу?
– Деньги решают все, Рауль!
– просто ответила Элизабет, притворяясь или, в действительности, ничего не видя плохого в том, что вытворила.
– Я подкупила твоего друга! Ему нужны были большие деньги, чтобы организовать свою выставку, как у тебя, но не было возможности их
Побледнев, Рауль запустил пальцы в волосы, взъерошив их. Неужели перед ним убийца? Ради достижения собственных целей она пустилась в крайности и отняла человеческую жизнь...Такого Рауль и представить не мог в страшном сне.
– Для чего вы убили Джозефа?
– недоуменно спросил Рауль, так как смысл отказывался от него доходить, а в голове пульсировало одна лишь верная и пришедшая догадка. Убийство. В их истории любви с Самантой есть пятно крови.
– Если бы он все рассказал, то моя бы дочь возненавидела меня, -Рауль только сейчас постепенно осознавал, что Элизабет Джеймс — безумная женщина. В прямом смысле. У нее большие и вряд ли решаемые проблемы с психикой, если за деньги она готова идти на преступления.
– Разве я могу ненавидеть тебя, мама?
– послышался сзади них голос приближающейся Саманты, и Рауль усилием воли не вскочил на ноги. Именно он пригласил девушку в кафе, сообщив, что у него есть шанс доказать свою невиновность. До последнего Рауль сомневался, придет ли она или нет, но она, видимо, пришла давно, устроившись за задним столиком, прикрывая лицо газетой. В простых джинсах и белой блузке, без косметики с распущенными волосами и опухшими от слез глазами Саманта вызывала нетерпимое желание прижать ее к груди и успокоить.
– Дочь, ты…
– Я не могу ненавидеть тебя, потому что ты родила меня, -поджав губы, сказала Саманта.
– Но я ненавижу себя, что ты — моя мать! Не прикасайся ко мне! Твои руки обагрены кровью, а сама — пропитана алчностью и мерзостью насквозь. Я не хочу видеть тебя! Никогда не появляйся больше на моих глазах! Господи!
До того, как Рауль успел открыть рот, Саманта пулей рванула к выходу, оставляя Элизабет Джеймс в настигшем ее шоке, бледной и дрожащей, тем не менее Рауль не жалел сидящую перед ним женщину. Встав, он схватил коробочку и помчался вслед за ней, не замечая, как худая и костлявая рука Элизабет полезла в сумочку.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ.
ПЕРЕЛОМНЫЙ МОМЕНТ.
Рауль нашел Саманту, сидящую на деревянной лавочки возле входа в аэропорт. Плакала...Она не сдерживала рвущиеся всхлипы, рыдая навзрыд, а по щекам скатывались крупные слезинки, и Рауль ощутил, как невидимая рука безжалостно сжала его сердце.
Почему — то ему тоже вдруг невыносимо захотелось плакать, сокрушаясь на несправедливость, жестокую участь, однако он сильнее всех призраков прошлого, которые не заставят его больше страдать и мучиться. Он сильный, и сможет принять правду такой, какая она есть, не сожалея и не показывая ненужные на данный момент
Саманте необходима поддержка, которая поможет ей стойко выдержать очередное испытание судьбы и не сломаться. То, что он потерял десять лет назад, нашел именно сейчас. Не лживая и стервозная женщина, а ранимая и беззащитная девушка. Девушка, покорившая его с первого взгляда искренностью и теплотой.
Присев рядом с ней, Рауль осторожно обнял девушку за плечи, притягивая к себе, и она послушно спрятала голову у него на груди, всхлипывая и цепляясь пальцами за воротник его рубашки. Вместо того, чтобы шептать слова успокоения, Рауль молчал, поглаживая ее голову, удивляясь, почему язык отказывается повиноваться ему. А, может, в молчании больше смысла и признаний, чем в громких фразах?
– Прости меня, Рауль!
– прошептала Саманта, поднимая на него глаза, наполненные слезами и нескрываемой болью.
– Я очень перед тобой виновата. Прости меня! Я слушала всех, но не смогла услышать тебя. Мама, наверное, права, уверяя, что ты мне не пара, потому что я не достойна тебя. Прости меня, Рауль!
– Хватит, Сэмми, хватит!
– проглотив подступивший к горлу тугой ком, сказал Рауль, скользнув губами по ее влажному лбу.
– Мы были молоды и находились во власти эмоций и чужих мнений. Верили, даже не думая, правда ли то, что нам предъявляют. Поздно разбираться, кто виноват, а кто — нет. Мы оба виноваты в том, что не смогли бороться за любовь, выбрав глупые обиды и недосказанность.
– Рауль, все то, что я сказала в тот день, была ложь, -прикусила нижнюю губу Саманта, не замечая взгляды умиления прохожих, ставших свидетелями трогательной сцены. Привлекательный парень обнимал плачущую девушку и печально улыбался, успокаивая ее и разделяя с ней общую боль на двоих.
– Все нормально, - тихо произнес Рауль, обхватывая пальцами влажное лицо Саманты, вглядываясь в него, словно впервые видел.
– Больнее было, когда, встретив меня, ты сделала вид, что не узнала меня. Но теперь все в порядке, Сэмми. Наверное, это было хорошим уроком, чтобы мы поняли, как бесценно доверие, что нельзя выносить приговор, не выслушав другую сторону. Мне кажется, что в будущем мы научимся ценить друг друга.
Неужели этот мужчина предназначен ей судьбой? Неужели именно его она отталкивала столько лет, оскорбляя и проклиная, хотя он намного лучше ее. Он отличался от всех мужчин, единственный в своем экземпляре. А она не сумела оценить его качества, понять, какой приз вручила ей фортуна, сведя их на пляже, будто соединяя невидимой нитью, которую Саманта умышленно пыталась порвать.
– Смотри, - он вытащил из кармана брюк кожаное портмоне и открыл его, показывая девушке, от чего она мгновенно побледнела, ошарашенно разглядывая собственный портрет.
– Т ы всегда была рядом со мной.
– Неужели ты так сильно меня любил, Рауль? Когда я жгла наши совместные фотографии, ты берег мою в своём портмоне! Когда я старательно вычёркивала тебя из жизни, то ты ждал моего возвращения. Когда я потеряла веру, ты продолжал верить за нас двоих. Что ты за человек такой?
– всхлипнула Саманта, осторожно проводя пальцами по его губам.
– Какой ты, Рауль Дюмон?..
– Эгоист, Сэмми! Я веду себя, как эгоист, но я необычный эгоист, потому что люблю тебя. А моё значит моё, и оно обязательно будет всегда моим. Я знал, что когда -нибудь, но ты вернёшься ко мне, - перебил ее он, убирая упавшую прядь волос ей на лоб, заправляя за ушко, прежде чем притронуться губами к ее солоноватой щеке.
– Тебе нужен еще такой эгоист?