Шрамы Мафии
Шрифт:
Однако я воздержался от благодарности Богу, когда увидел, что Джек упал и казался безжизненным.
И… у его рта была пена.
– Джек.
– Когда я прикоснулся к нему, его тело было липким и холодным. И пульса не было.
Сюзанна хныкала, а затем потеряла сознание.
Блять, это должно быть яд. Виктор дал моим детям яд.
– Джек, Сюзанна. - Я плакал, хватая их обоих, но они были потеряны для меня.
Я пробовал все, чтобы их оживить, но безуспешно. Даже после того, как Клавдий пришел
Приехали фельдшеры с каретой скорой помощи, подтвердив их гибель, и даже тогда я бы не поверил. Я отказывался.
Я не мог их потерять. Вот так их и не стало. Целая семья, похожая на мою.
Вся семья, которую я любил. Каждого из них.
Генри, его жена и его дети.
Мои малыши.
Это оставило дыру в моей душе, которая навсегда изменила меня.
Глава 19
Амелия
Мои нервы…
Мои нервы и мое сердце замерли.
Люк сказал мне. Он рассказал мне, что случилось в ту ночь, когда Виктор убил Генри и его семью.
Боже, какое зло.
Какое зло.
Я знала, что мы имеем дело с полным психом, но услышав все, что произошло, я поняла это и открыла глаза.
Теперь я могла понять, почему Люк вел себя именно так. Почему он боялся за меня, почему он сказал то, что сказал.
Что ему придется убить Виктора, когда он в следующий раз увидит его. Что он отрубит его голову.
Вау. Дежа вю определенно действовало на меня.
Он звучал как кто-то еще, кого я знала. Как мой отец. Но это было хуже.
Это был человек, которого я ... это был человек, которого я любила.
Я любила его и не хотела, чтобы в нем была какая-то тьма.
Однако эта тьма возникла не из-за того, что он был гангстером или жил преступной жизнью.
Это произошло не из-за желания меняться или нежелания меняться.
Я знала, что это исходит из страха. Место первобытного инстинкта, которое заставит любого защитить своих близких.
Это было нормально. Он был человек. Я не могла его винить за это.
Я не могла винить его за такое чувство, особенно когда я поступала так же.
Мы часами просидели на полу спальни на мягком плюшевом ковре, завернувшись в простыню с кровати.
Я слушала, как он рассказывал мне эту историю. Я выразила свое сожаление по поводу того, что все это произошло, а затем мы погрузились в мертвую тишину.
Люк выглядел чрезвычайно обеспокоенным.
– Ты знаешь, это не одно и то же. - Я нарушила тишину.
Его голова лежала на краю кровати и он поднял ее, чтобы посмотреть на меня.
– Что не то же самое, кукла?
– Меняться. Меняться - это не то же самое, что делать то, что нужно.
– Мне стоит
– Он ухмыльнулся. - Ты хотела бы.
– Это было другое. Я полицейский, и я не знала, через что ты прошел с Виктором. С таким человеком нельзя быть разумным.
Он выпрямился и потянулся к моему подбородку. - Кукла, скажи мне это. Если он войдет в комнату прямо сейчас, ты сочтешь разумным для меня вытащить пистолет и выстрелить в него? Просто так, никаких вопросов, никаких действий, или даже если он попросит прощения.
Я долго и пристально смотрела на него, не зная, что сказать. Я не думала, что смогу это сделать. Это убийство вне контекста.
– Я…
– Ты бы не стала. Я знаю, что ты не стала бы, но я бы сделал это, потому что я знаю, на что он способен, Амелия. Я не смог спасти этих детей. Они были похожи на моих собственных. Их родители были убиты, здание взорвано, Виктор якобы мертв, а я все равно потерял их. Этот ублюдок не собирался оставлять кого-либо в живых в ту ночь, но все же он дал матери надежду, что она сможет спасти своих детей в его больной игре.
Я понимающе кивнула. - Люк, я не пойму твоих чувств, потому что со мной этого не случилось. Меня там не было. Я не могла убить его при первой встрече, но я бы поняла, если бы ты это сделал. Не было бы вопросов, почему, если бы ты это сделал.
– Я должен пойти за ним. Я не могу рисковать, что он тебя поймает. Я больше не могу этого чувствовать. Обреченный и беспомощный. Это не я, и я живу так, как живу, чтобы не быть этим никчемным человеком.
– Я понимаю.
– Но я не хочу, чтобы ты меня за это осуждала или думала, что я не изменюсь ради тебя. Я сделаю для тебя все.
Услышав это, я обернулась к нему. Я уселась к нему на колени и обняла его за шею.
– Это то, что я хочу. Делай то, что считаешь правильным. - Я потянулась к его челюсти и погладила ее. - Я знаю тебя, и мне не нужно сомневаться в тебе или в твоих действиях. Если ты пообещаешь мне, что всегда будешь делать то, что считаешь правильным, тогда я буду знать, что это было правильным поступком.
Это был наш компромисс. Мой компромисс.
Я встретила точку, в которой я смогла понять его, понять все. Я могла понять и разделить видение того, что такое гангстеры.
Он не был… преступником. Это он пытался защитить меня, делал то, что считал лучшим, чтобы защитить меня от безумца.
Нет никакой ошибки в том, что Виктор был сумасшедшим и заслуживает того, чтобы его остановили, чтобы его убили за то, что он сделал.
Дело было не только в Генри и его семье, хотя этого было достаточно. Виктор также убил Коула.
У Коула было такое многообещающее будущее, и оно закончилось через несколько дней. Я никогда не прощу себе его смерти. Я также винила себя.