Шрамы Мафии

Грэй Хардин

В его руках была безопасность и спасение. Это был сон, от которого я никогда не хотела просыпаться.

Мы уехали, как только уже стемнело, после приятной прогулки по великолепным окрестностям.

Уход заставил меня вспомнить, что в наших руках была ситуация, с которой нужно было разобраться.

Я не хотела этого делать. Я хотела быть там, где мы с Люком могли бы спланировать, чем мы хотим заниматься как пара.

Я хотела, чтобы мы были садовником и танцовщицей.

Я остановила его, когда открылся путь,

который вел обратно к дому моего отца.

– Что случилось, кукла?

– Еще нет. Я пока не хочу возвращаться. - Я выдержала его взгляд. - Отвези меня домой, к себе.

– Твой папа надерет мой зад за то, что слишком долго тебя не отпускал, - пошутил он. Я знала, что он не расстроится, если отец что-нибудь скажет. К тому же, папа опоздал как минимум на десять лет, чтобы волноваться из-за того, что я поздно возвращаюсь домой.

– Я разберусь с ним завтра.

– Завтра?
–  Люк приподнял брови и злобно усмехнулся, когда он развернулся, везя нас по маршруту, ведущему к его дому.

– Завтра, - согласилась я.

Мне нужно было побыть с Люком сегодня вечером. Быть его, в его постели, в его руках, с ним внутри меня, повсюду во мне. Разумом, телом и душой.

Глава 17

Люк

Это сводящее с ума желание, чтобы она всегда бушевала во мне.

Это никогда не прекращалось, и я ни за что не собирался упускать шанс провести ночь с женщиной моей мечты.

Рафаэль надрал бы мою задницу, но мне было все равно, что скажет этот человек. Амелия была моей.

Моя – быть с ней, обнимать и защищать.

Я не мог поверить, что сегодня у меня получилось, не показать ей, как я был напуган тем, что с ней что-то случится.

Этот гребаный Виктор и весь этот долбаный бардак.

Я не хотел таскать с собой такой страх. Мне не хотелось беспокоиться о том, что единственное, что я любил, у меня отнимут.

Боже, я почувствовал это, когда она рассказала мне историю о «Лебедином озере».

Я чувствовал это, потому что был принцем, который никогда раньше не любил. Я никогда раньше не любил и нашел любовь, когда встретил ее.

Но я бы не позволил нашей истории разыграться как история Одетты и Зигфрида. Мы не могли умереть. Она не могла умереть.

В ней было так много всего, столько красоты внутри и снаружи. Так много что можно ей дать.

Я хотел, чтобы она была счастлива. Плакала слезами радости вместо боли.

Я хотел, чтобы у нее было всё, всё, о чем она когда-либо мечтала и чего желала.

И я ни за что не позволю Виктору заполучить ее. Прошлой ночью мне пришлось удержаться от того, чтобы выйти на улицу и найти этого больного хуя. Этот долбаный сукин сын. Его слова все еще звучали в моих ушах. Все еще обжигали мое сердце, все еще приводили меня в ярость и заставляли меня дышать огнем.

Я хотел сегодняшний день быть с Амелией, потому что, честно говоря, я знал, что скоро все изменится. Дела изменятся, и я не знал, смогу ли сдержать данное ей обещание.

То, что я сказал ей несколько дней назад, все еще было правдой. Я делал то, что должен был, правильно это или неправильно. И я бы защищал ее, делая это. Я так действовал.

Я знал, что, когда я найду Виктора, я должен буду убить его. Мне придется убить его, чтобы убедиться, что у него никогда не будет возможности потребовать от нее какой-нибудь больной приз.

Когда мы вошли в дом, я заметил Клавдия в гостиной, смотрящего телевизор. Звуки мотоциклов заполнили комнату.

Я взял Амелию за руку и повел ее наверх в свою комнату. Оказавшись внутри, она подошла к длинным французским окнам и прижалась руками к стеклу. Я позволил своему взгляду скользить по всему ее телу.

В этом платье я мог видеть все ее замечательные качества, включая ту задницу, которой я был одержим.

Блять, она была прекрасна.

Я подошел к ней сзади и положил руку на ее твердую задницу, нежно сжав ее.

Она повернулась и улыбнулась, и мой взгляд упал на ее грудь. Полная, округлая и спелая, готовая к ласкам.

Я пробежался к ним руками и сжал их, наслаждаясь ощущением мягкой плоти в моих руках.

Она застонала и улыбнулась.

– Сними для меня одежду. Красиво и медленно. - Я приподнял край ее платья и закатал его, чтобы посмотреть, какие на ней трусики. Мой член затвердел еще больше, когда я увидел черные кружевные трусики. - Оставь их для меня.

Она одарила меня сексуальной соблазнительной улыбкой.

Я отступил на шаг и прислонился к стене, чтобы лучше рассмотреть ее.

Она расстегнула маленькие пуговицы по бокам платья и медленно спустила его вниз по плечам, продвигая его вдоль груди и талии, вниз по изгибам бедер и ног. Ее грудь покачивалась в пределах кружевного бюстгальтера, подходящего к стрингам.

Затем она не торопясь расстегнула застежку бюстгальтера и сняла с каждой груди по очереди. Ее красивые соски сморщились еще до того, как она их обнажила.

Бюстгальтер упал на пол вместе с платьем, и мой взгляд остановился на моей прекрасной богине, стоящей передо мной.

– Ты хочешь, чтобы я оставила их?
–  Она потянула за свои трусики, чтобы я мог хорошо рассмотреть ее низ.

Когда я подумал о ее сочной, красивой киске, я мог кончить прямо там.

– Это мое, кукла. - Это ее тело всегда было волшебством. Каждый раз действовало на меня как чары, заставляя забыть обо всем.

Сейчас оно было в центре внимания. Я хотел ее. Каждую частичку ее прекрасного тела.

Я хотел её всю.

Я двинулся, чтобы поднять ее, и она обвила ногами мою талию. Я уложил ее в кровать и снял с себя одежду, оставив только боксеры.