Шрамы Мафии
Шрифт:
Лучше это будет не Па или Клавдий.
Я нашел телефон в штанах. Он все еще был там ранее.
Генри и пять пропущенных звонков.
Черт.
Я ответил сразу.
– Генри, какого хрена ...
– Люк, нет времени. Послушайте меня, - произнес Генри тихим, торопливым голосом, в каждом слове прослеживалась паника. - Мне нужно, чтобы ты приехал в старый дом для душевнобольных. Виктор забрал Лидию и детей.
Моя кровь превратилась в лед, и мое сердце сжалось в груди.
–
Блять нет. Виктор, это психотическое животное.
– Почему он взял их, Генри? - спросил я, уже натягивая штаны и оглядываясь в поисках обуви.
Генри вздрогнул, и это звучало так, будто он плакал. В любой другой день я бы его за это избил и сказал, чтобы он поднялся, но одного имени Виктора было достаточно для объяснения.
– Его наняли. Я был должен парню денег и не мог выплатить.
– Пошел ты, Генри, почему ты не пришел ко мне?
– Неважно, просто приходи. Я там. Почему ты не ответил на мои сообщения? Я уже несколько часов пытаюсь связаться с тобой.
Блять, потому что я был слишком занят, блять. - Почему ты мне не позвонил?
– Я не мог. Люк, давай сюда и помоги мне. Я не могу потерять семью. Моя жена и мои дети.
– Я уже в пути, - заверил я его.
Это была единственная возможная гарантия, которую я мог дать, потому что я знал, что если они у Виктора, они, вероятно, уже мертвы.
При этой мысли у меня на глазах выступили слезы.
Я схватил футболку и револьвер и помчался, прыгнув на мотоцикл, на самое быстрое транспортное средство, которое у меня было.
Почему я не ответил на сообщение Генри?
Я всегда открывал его сообщения. Я всегда так делал. Один раз я этого не сделал, и это была настоящая беда.
И худшая.
Виктор похищает его семью. Виктор Пертринков был злым сукиным сыном.
Мы гнались за ним в течение многих лет и знали, как убить его немедля. Проклятый человек был наемным убийцей, но в большей степени пугали его дурные вкусы и отвратительные привычки.
Он был людоедом. Настоящим каннибалом.
Буквально, как Ганнибал Лектор-каннибал, и он находил все возможности, чтобы съесть какую-то часть своих жертв или искалечить их каким-либо образом, если ему говорили убить их.
Если это был долг, который Генри не мог выплатить, то, скорее всего, я имел дело с ублюдком, который приказал Виктору убить их.
Я приехал в психбольницу. Это место вызывало у меня ебучие мурашки по коже. Выбило меня из колеи, и у меня пошли мурашки по коже.
То, что это было ночью или ранним утром, еще больше усугубляло ситуацию.
Больница была закрыта более двадцати лет. В неё принимали самых худших пациентов, и я слышал, что оно закрыто, потому что они применяли всевозможные бесчеловечные техники с людьми. Лоботомии,
Это было место, которое можно увидеть в фильмах ужасов.
Виноградные лозы росли повсюду, повсюду вокруг предупреждающих знаков и знаков опасности с надписью «Держитесь подальше».
Я прошел через проем в воротах и подкрался к ближайшему окну.
Внутри ничего нет.
Обойдя территорию вокруг озера, я увидел две припаркованные машины. Черные седаны, типичные мафиози.
Я посмотрел через озеро, где здание соединялось с другим мостом. В одном из окон горел небольшой свет. Не достаточно ярко, чтобы осветить комнату. Это заставило меня подумать, что это была мерцающая свеча.
Черт возьми, я хотел, чтобы этого не происходило. С кем угодно я мог бы быть увереннее в том, как я собираюсь с этим справиться. Но Виктор, черт, этот парень был непредсказуем, как вода.
Я быстро позвонил Клавдию. Он ответил по первому гудку.
– Что случилось, брат?
– Ты мне нужен. Виктор забрал семью Генри.
– Я в пути. Я возьму Мориса и парней. - Он повесил трубку.
Я пошел незаметно и сумел перебраться через мостик. Парней снаружи не было. Это беспокоило меня больше, чем если бы они были, потому что это говорило, что Виктору не нужны дозорные.
Я вошел. В меня сильно ударило зловоние.
В воздухе было что-то вроде хлорки или чего-то хлорного в сочетании с плесенью.
От этого мне захотелось дотянуться до чего-нибудь, чтобы прикрыть нос и не вдыхать слишком много воздуха.
Голоса раздавались эхом и приближались. Я спрятался в расщелине темного угла, держась за пистолет, готовый использовать его.
Двое мужчин прошли мимо меня, не заметив, и вышли прямо на улицу.
Я задержал дыхание и сделал еще один вдох, когда собирался идти дальше.
Следующий коридор вёл на цокольный этаж, и из подвала доносились повышенные голоса, плач и крики. Я последовал далее и резко остановился, изо всех сил стараясь не закричать.
Виктор привязал Генри и Лидию к веревкам, подвешенным в воздухе.
Дети сидели в центре комнаты, связанные вместе, и кричали из-за родителей.
Генри, казалось, пытался перебраться к Лидии на веревках. Мой голос сорвался, когда я посмотрел на ступню Лидии и увидел, что она отсутствовала. Кровь хлынула из ее ноги, и она выглядела такой бледной. Бледная, как будто она упадет в обморок, но она тянулась к Генри каждый раз, когда он кидался к ней.
Инстинкт заставил меня сорвать веревки, на которых они качались, но тот же инстинкт также овладел мной и заставил оценить то, что я мог видеть, прежде чем действовать.