Школьница
Шрифт:
— Что ты сказал? — пальцы сами собой начали дрожать. Я отчётливо слышала, но просто не могла поверить в смысл его слов.
— Мы переезжаем, Марина, это окончательное решение.
Теперь сердце било в барабаны. Мне стало не хватать воздуха.
— Отцу предложили возглавить крупную фирму в Москве. Мы уезжаем через три дня.
Я очень медленно начала падать в какую то пропасть.
— А у меня кто-нибудь спросил? — к своему удивлению, заорала я на весь дом.
— Извини, но твоё мнение не учитывается в такой ситуации.
— Да пошёл ты!!! — рявкнула
С лестницы уже бежала Лиза.
— Что случилось? Кто это был?
Я ничего не ответила. Все слова застряли в горле.
— Ты чего? Марина? — она точно была поражена моим состоянием.
Я снова молчала.
— Да что с тобой такое? — уже в панике закричала она.
— Мы переезжаем в Москву. — без чувств и эмоций, черство ответила я.
Не успела она открыть рот, как в кармане зазвонил телефон. Самый неподходящий момент.
Сейчас мы просто смотрели друг другу в глаза.
— Ответь, вдруг что-то важное. — пустым, поникшим голосом, прошептала она.
И была права.
— Я не хочу ни с кем говорить. — крикнула я в трубку.
Звонил отец.
— Марина, твоя мать в больнице. У неё сердечный приступ, кстати, по твоей милости.
Телефон выпал из рук. В этот момент все мысли о переезде и злости на родителей просто вылетели из головы. Только осталось непрерывное чувство страха и, в то же время, вины. Ведь это из-за меня она страдает, я во всем виновата.
Не сказав ни слова оцеперевшкй от шока подруге, я выбежала на улицу.
Такси подъехало к больнице. Так быстро я ещё никогда не бежала.
— Маргарита Погодина. — на бегу бросила я.
— Второй этаж, 28 палата.
Когда, наконец, прибежала, в боку ужасно кололо, но мне было плевать, мне нужно как можно скорее её увидеть.
На диване возле маминой палаты сидели папа и Паша с Филом на руках. Отец встал и спешно пошёл мне навстречу. Я прошла мимо, как будто мы чужие люди. Он схватил меня сейчас руку.
— Марина, нельзя всё время злиться.
— Ты себя слышишь вообще? — зло и с ненавистью я вырвала руку, открывая дверь палаты.
Она лежала на кровати, как сломанная кукла. Я никогда её такой не видела. Я всегда считала свою маму самой красивой женщиной на свете. Она тратила на уход за собой бешеные деньги. Каждое утро она ездила в самый дорогой в городе салон красоты и на протяжении всего дня выглядела просто сногсшибательно. А сейчас я её просто не узнала.
— Прости меня. — тихо прошептала я, осторожно беря её за руку.
— Мариночка, доченька, прими наше с папой решение. Мы ведь делаем лучше для вас. — чуть ли не плача, тоже прошептала она.
— Я не понимаю, мама. Нам ведь всего хватает, мы ни в чем не нуждаемся, что вам ещё надо? — прежняя злость, презрение вернулись, и я даже не вспомнила, что мама страдает из-за меня.
— Всё не так просто.
— Извини. — я не выдержала и выбежала из палаты, чтобы не закатить ссору и чтобы маме не стало хуже.
Через три дня маму выписали, сказав, что со здоровьем всё в порядке. Позавчера я снова сбежала из дома. На порыве
Я миллион раз звонила Лизе и Максу, но ни одна, ни другой не брали трубку. Я даже ходила к Лизке домой, но никого не было. Я совсем отчаилась. Мне не удалось попрощаться с дорогими мне людьми.
Сегодня пятница. Это моё последнее утро в нашем родном доме. Даже не верится. Я ведь так и не попрощалась с Лизой и Максом. Я вынула из-под подушки телефон и начала набирать номер Лизы. Недоступно. У Макса тоже самое. Настроение совсем пропало.
Эта комната, знакомая мне с самого детства, не верится, что я вижу её в последний раз.
В комнату вошла мама. Я зарыла голову в подушку, даже не посмотрев на неё.
— Ты уже готова? — стоя в дверях, спросила она.
Я бросила грустный взгляд на чемоднаны, одиноко стоящие у шкафа.
— Скоро придут новые хозяева дома. Быстрей одевайся и иди завтракать. — быстро бросила она и вышла.
Я вытащила из чемодана свои совершенно новые ужасно модные и ужасно дорогие джинсы и узкую белую маечку. На улице было холодновато, и я заптхнула в рюкзак джинсовку. Бросив последний взгляд на свою комнату, я вышла на первый этаж. За обеднённым столом собралась вся семья, не хватало только меня.
Я села сейчас стол. Аппетита не было никакого. Я почувствовала на себе чей-то внимательный взгляд. Обернулась. На меня во всю пялился Паша.
— Чего? — нагло выкрикнула я.
Он, наверное, не ожидал, поэтому крутился на месте.
— Впрямь таки не могу поверить, что ты едешь с нами! Я думал, ты будешь жить у своего парня. Макс, кажется?
Это было последней каплей. Наши отношения с Пашей и так были довольно напряжёнными, а сейчас он перешёл все границы. О Максе знала только Лиза, а Паша знал только потому, что застукал нас, когда мы целовались. Но про наши отношения с Максом родители не знали, да и не должны были знать. Почему он рассказал всё именно сейчас?
— У какого парня, Марина? — посмотрев мне прямо в глаза, спросила мама.
И тут спичка вспыхнула.
— Чё ты хочешь от меня вообще, придурок? — на весь дом заорала я. — Ты меня достал уже! Вы все меня достали! Вот где это всё! — я выбежала на улицу, чуть не сбив с ног новых хозяев дома.
Я забежала за гараж, и уже на ходу начала расстёгивать рюкзак. Достала из маленького кармашка сигареты и зажигалку. С очередной затяжкой мне становилось легче, и нервы чуть успокаивались. Я сама удивилась, как быстро начала курить. Хотя, если учесть мой характер, то 16 лет это ещё мало. Стресс почти прошёл, а вот обида осталась, крепкая такая обида. За что он так со мной? Чего он добивается?